Одну нишу освещали газовые фонари. Они были скрыты ажурными плафонами, но этот чуть зеленоватый свет ни с чем не спутаешь. В нише расположилась небольшая компания. Посреди стоял здоровенный стол, покрытый зеленым сукном, и они сидели полукругом вокруг него.
Секретарша проводила меня к нише и представила:
— Господин Глаз, ваш координатор на текущую миссию.
И, к сожалению, скорее всего, только ваш. Госпожа Алексеева даже прямые приказы командования была склонна игнорировать. Дочь начальника Петроградского фронта, может себе позволить. Ну а на мнение всего лишь координатора в чине унтер-офицера ей и вовсе плевать с такой высоты, на которую и дирижабли не забирались!
— Здравствуйте господа, — сказал я, и добавил: — И дама.
В углу на стуле сидела темноволосая девушка в круглых очках. Я подарил ей свою тщательно отрепетированную улыбку. В ответ получил неприязненный взгляд из-под очков. Наверное, это из-за моей повязки на левом глазу. С ней я был похож на пирата, а приличные барышни не жаловали пиратов.
— Здравствуйте, Глаз, — ответил мне разведчик, сидевший посередине. — Меня кличут Хорь. Я тут старший.
Он и правда походил на хорька. Невысокий, худой, с вытянутой физиономией и быстрыми бегающими глазками, которые так и высматривали, куда бы шмыгнуть да чем бы там поживиться.
— Присоединяйтесь, — сказал мне Хорь, делая приглашающий жест.
Секретарша сочла на этом свою миссию выполненной, и ушла. Ее каблучки негромко цокали по паркету. Я выдвинул ближайший ко мне стул и сел. Сидение было мягким, а руки удобно легки на резные подлокотники. Да, здесь разведчики определенно шиковали. Наверное, так они компенсировали недели и даже месяцы жизни по ту сторону фронта, где, как известно, не до жиру.
Четыре пары глаз внимательно уставились на меня. Я обвел разведчиков своим одним. Слева от меня сидел плечистый здоровяк в выцветшей армейской форме старого образца. Еще с той войны, с германской, до прихода демонов. Справа расположился бородатый мужичок в нахлобученной на глаза шляпе с обвисшими полями. Барышня, откинувшись на стуле, почти скрылась в тени. Я разглядел только, что на ней был черный мужской костюм, аккуратный на вид, но весьма поношенный. Это я отметил по рукавам. Потертые и местами заштопанные, они явно знавали лучшие времени.
— Ну, приказ мы получили, — неспешно произнес здоровяк. — Задачка, вроде, понятная. Найти, где накачивают заразой всю эту нечисть, и уничтожить объект. Вроде так?
Он вопросительно глянул на меня. Я кивнул. Да, мол, всё верно.
— Но мы так и не поняли, зачем нам координатор? — холодно добавила к сказанному барышня. — Мы и сами в состоянии навести штурмовиков на цель.
Ах, вот в чём была причина ее недовольства! Я залез в чужую епархию. Что ж, в армии мне встречалось и такое. Небольшие слаженные команды вообще не жаловали чужаков, а уж если чужой человек фактически дублировал задачи кого-то из отряда, усматривали в этом — иногда, кстати, справедливо усматривали — намёк на то, что этот самый продублированный не справлялся. В таком случае, понятное дело, чужака и вовсе принимали в штыки.
Не то чтобы я совсем не ожидал подобного поворота, но и не скажу, чтобы заранее к нему готовился. Всё-таки ни на чье место я тут не претендовал. Я, по правде говоря, и свое уступил бы не глядя, и уж точно не собирался разводить из-за него конфликт с людьми, с которыми мне предстояло скоро идти в бой. Ведь вряд ли нечисть отдаст нам свою лабораторию без драки.
— Нисколько не сомневаюсь в вашем мастерстве, барышня, — сказал я самым дружелюбным тоном.
Она громко фыркнула в ответ.
— Ах, да, — спохватился Хорь, и на правах старшего представил мне свою команду. — Это Тень, — он указал на барышню; затем его указательный палец едва не упёрся в ухо здоровяка. — А это Лось.
Бородач в шляпе оказался Травником. Я уже мысленно успел окрестить его Сморчком. На мой взгляд, такое прозвище ему подошло бы куда больше, но, разумеется, эту мысль я оставил при себе. Вместо этого я развил другую, только что окончательно сложившуюся у меня в голове.
— Приятно познакомиться со всеми вами, — сказал я. — Что до моей миссии, то она сводится не к вызову штурмовиков, а, скорее, наоборот, в определенном контроле за их усердием.
Лось хмыкнул.
— А они могут быть недостаточно усердны? — спросил Хорь.