— Я бы предпочел, чтобы он успел сообщить нам, кто этот хозяин, — сказал я.
— Демон, — спокойно ответил Факел. — Кому еще культист может быть настолько предан?
— Но где этот демон прячется? — сразу спросил я. — Измаил говорил, что давненько их не видели в здешних краях.
— Не видели и нету — это не одно и то же, — ответил Факел. — Но ты прав, надо будет сообщить Измаилу про всё вот это, — он обвел рукой комнатушку. — Тут всё-таки их епархия. Но давай вначале сами всё осмотрим.
Мы быстро обшарили помещение, но не нашли ничего криминального. Даже разрешение на велодог завалялось в ящике стола. Точнее говоря, уведомление об уведомлении. Такая вот казенщина.
Суть заключалась в том, что подобную мелочёвку гражданские лица могли приобретать свободно безо всякого разрешения, однако всякое огнестрельное оружие надлежало зарегистрировать в полиции. Для велодога достаточно было просто уведомить власти о наличии у вас оного. Уведомление подавалось в полицейский участок, откуда его пересылали в городской архив, из которого гражданину почтой высылалось уведомление о том, что его уведомление принято к сведению и теперь все выстрелы из зарегистрированного оружия оказывались на совести уведомителя.
В итоге многие предпочитали "забыть" подать уведомление, благо штраф за такую забывчивость обычно был владельцам оружия по карману, и регистрировали велодоги только самые законопослушные граждане. Ну, или те, кто пытался выдать себя за таковых.
— Думаю, теперь мне понятно, почему нечисть особо не усердствовала этой ночью, — сказал я. — Они хотели, чтобы я пронес в город упаковку заразы. Не для профессора, конечно, а для этого парня.
Я кивком указал на труп. Факел подумал, согласился со мной и добавил, что тогда не грех было бы проведать здешнюю мертвецкую. Там ведь была своя холодильная камера, а зараза, как мы теперь знали, нуждалась в холоде. Что я могу сказать? Как всегда, догадка у Факела была верная, а воплощение получилось так себе. Мы спустились в мертвецкую, и нос к носу столкнулись с полудюжиной живых мертвецов.
Они лежали на столах, но едва мы вошли — все дружно, как по команде, встали, и со злобным рычаньем двинулись на нас. Факел жахнул из огнемета. Я едва успел упасть на колено. Надо всё-таки приучить себя идти за ним, а не впереди. Хотя за ним я ничего не вижу. Он же тот еще здоровяк и широк в плечах. Но когда над головой шипит пламя, а перед самым носом корчатся пока еще живые мертвецы, в голове так и крутится: да на что тут смотреть-то?!
Тем более стрелять оказалось не по кому. Факел спалил всех. Когда тела догорели — а с освященной горючкой это случалось быстро — других врагов мы не нашли. Спрятаться там было негде. В холодильник с трудом бы влез один труп, да и того там не было. В углу жалко притулилась половина лимона на блюдечке. В другой раз она стала бы нашим трофеем, но, помятуя про яд, я не рискнул даже прикоснуться. Да и Факел смотрел как-то по-особенному хмуро. Мол, ересь и всё такое. В итоге лимончик достался здешним инквизиторам.
Я вызвал их сразу же, как только мы обшарили мертвецкую, благо идти пришлось недалеко. Измаил как заступил на пост "У пушкаря", так там и обретался. Небось уже годовую норму чаю выпил. Поздоровавшись, я без обиняков поинтересовался, как проходит слежка за нами.
— Я предпочел бы называть это нахождением в резерве, — спокойно ответил Измаил. — На случай, если вам двоим потребуется помощь.
— Это называется ловлей на живца, — сказал я.
Измаил не стал отрицать, что да, некоторые именно так эту стратегию и называли. Особенно когда сами оказывались живцами.
— Что ж, — сказал я. — В таком случае живец докладывает, что рыбка клюнула.
Надо было видеть его двухэтажное выражение лица, когда он вроде и рад, что рыбка клюнула, и огорчён, что поклевка прошла мимо него. К слову сказать, я такую физию пару раз у Факела видел, когда мы заявлялись на дело к шапочному разбору. Штурмовики в таких случаях говорят: "зря летели".
— Кто? — спросил Измаил.
— Лаборант здешний, — ответил я.
— Надо же, — Измаил покачал головой. — А ведь совсем недавно проверяли.
На это я только развел руками. Стало быть, так проверяли. Впрочем, пока мы с Измаилом шли до лабораторного комплекса, он поведал, что после убийства предшественника нашего профессора всех, кто был рядом, не просто серьезно проверяли, а разрабатывали по полной программе. Досье на каждого — папкой убить можно! Где жил, чем жил, с кем общался и с кем общения избегал.