— Вот здесь у нас, значит, господа, покойничков потрошат, — сообщил дежурный.
Тихо щелкнул выключатель. Свет, на этот раз по настоящему яркий, залил небольшой зал с парой столов. Я заглянул внутрь. Покойников там не было, да и спрятаться им было бы толком негде. Вдоль стен стояли стеллажи с какими-то банками и жестяными коробками, в самую большую из которых не влезла бы и одна голова. Явно самодельная ширма из парусины заменяла дверь. За ширмой тоже никто не прятался.
— А напротив их, наоборот, в порядок приводят, — продолжал дежурный.
Зал напротив был ровно такой же, только стол там был один. На столе стоял пустой гроб. На вид — довольно простецкий.
— Ну а дальше, значит, покойнички лежат, — дежурный махнул рукой вдаль по коридору. — Кто где, про то у нас в учетных книгах всё записано.
— Что ж, — сказал я. — Начнем инвентаризацию.
— Так я за книгами, — отозвался дежурный, и весьма бодро ускакал вверх по лестнице.
Я неспешно прошел по коридору, включая свет в остальных залах. Они были покрупнее первых двух, но освещены заметно скромнее. Даже на пятна света не хватило сил у лампочек. Только на полумрак, а углы так и вовсе темными остались. Экономия, так ее растак!
В третьем от лестницы зале мне почудилось движение. Я немедля сорвал с плеча винтовку и передернул затвор. Факел вскинул раструб огнемета.
— Не стреляйте, — донеслось из зала. — Я ваш друг.
С оружием наизготовку я осторожно шагнул в зал. Мертвецы лежали спокойно. Кроме одного.
При моем приближении он медленно сел и показал открытые ладони. Мол, никакого оружия у меня нет. Я окинул разговорчивого "мертвеца" внимательным взглядом. Он был невысок ростом и точно не молод, хотя, в отличие от дежурного, седеть только начал. Его лицо избороздили глубокие морщины, а ветхая одежонка едва прикрывала тощее тело. Сквозь одну из прорех виднелась часть татуировки. Я бы сказал, что это был череп. Тоже мне, друг нашелся.
— И когда это мы успели подружиться? — строгим тоном спросил я.
— Как у вас говорят, враг моего врага, — отозвался "мертвец". — А мой враг — демоны. Ваш — тоже.
Голос у него был слегка странный, с присвистом. Ему бы змею играть в театре с таким голосом. Да и морда в этом плане не подкачала. Минимумом грима обошелся бы.
— Не похож ты на серьезного противника для демона, — заявил я, осторожно начиная обходить его сбоку.
Я не спешил и приглядывал за остальными мертвецами. Те не шевелились.
— И тем не менее я могу быть вам очень полезен, — ответил разговорчивый "мертвец", и опустил ноги на пол. — Как и вы мне. Если мы заключим сделку, то она будет выгодна обеим сторонам.
Что-то мне это сразу не понравилось. Но если этот тип знал, как бороться с демонами, то его, как минимум, следовало выслушать.
— Значит так, приятель, — сказал я. — Ты не в том положении, чтобы торговаться. Излагай, что знаешь, а уж там мы решим, чего ты заслуживаешь.
— Костра он заслуживает, — проворчал Факел.
Его широкая фигура перекрывала входной проем, а других выходов из зала я не видел. Наш новый знакомый, по видимому, тоже. Оттого, небось, и разговорился.
— Я — тот, кого вы называете шаманом, — без обиняков сообщил он. — Хотя правильнее было бы называть меня вождем или королем.
Произнося последнюю фразу, он даже как-то приосанился. Змеюкой от этого он выглядеть не перестал.
— Шаманы же служат демонам, — напомнил я.
Факел поднял раструб огнемета. Я сделал ему знак немного погодить. Авось шаман проболтается, что тут творится на самом деле. Ему сейчас самое время поторговаться.
— Вынуждено, — ответил шаман. — Демоны обманули нас. Мы правили живыми. Они пообещали дать власть и над мертвыми. Мы согласились. Они пришли и убили всех живых слуг. Теперь мертвецы служат нам, но поднимаются по их воле.
Да, это похоже на демонов. Факел громко фыркнул. Даже через платок было слышно.
— Мы хотим восстать, — сказал шаман.
— Так за чем же дело стало? — спросил я.
— Нам нужна ваша помощь. Вы уже помогли, но надо больше.
— Вот с этого места поподробнее, — сказал я.
— Как скажете.
Шаман говорил кратко и точно расставлял акценты. Получилось даже, пожалуй, короче, чем я тут излагаю, но по памяти я его слова тут не воспроизведу. Да и интонация играла важную роль. Он своим присвистом будто бы подчеркивал нужные слова.