Ночь прошла спокойно, а с первыми лучами солнца меня разбудил солдат.
— Господин инквизитор, там вас раненый разведчик спрашивают, — доложил он.
— Где?!
— В приемном покое оне, — спокойно ответил тот. — Только вы поспешайте. Отходят уже.
Я помянул лешего и, торопливо одевшись, рванул в приемный покой. Это был длинный и широкий коридор, вдоль стен которого стояли койки с новоприбывшими. Серые стены и потолок заранее настраивали их на минорный лад, должно быть, чтобы не внушать с порога ложные надежды. По центральному проходу туда-сюда сновали медсестры.
Стараясь им не мешать, я быстро прошел вдоль коек, вглядываясь в лица. Солдат отстал еще на полпути к госпиталю, а спросить, кого именно привезли, я сходу не догадался. Угадал по присутствию монаха в черной рясе. Он тут, по счастью, был всего один. Стало быть, не слишком востребован. По крайней мере, на тот момент.
Со скорбным лицом монах стоял у одной из коек. На койке лежал Травник. Выглядел он, как говорится, краше в гроб кладут. Да что там, жертвы одержимых подчас краше выглядят. Это же была какая-то излохмаченная мумия, из которой выпили все соки. Я на какой-то миг даже подумал было, будто бы вампиры уже существуют.
Травник заметил меня, когда я подошел к койке. Из-под повязки левый глаз стрельнул в мою сторону. Рука дернулась, словно бы пытаясь поймать меня, да сил не хватило даже подняться.
— Спокойно, старина, я здесь, — сказал я, присаживаясь на край койки. — Как же это вас так угораздило?
— Засада, — прошептал тот. — Бесы.
Монах перекрестился.
— Бывает, — сказал я. — Вы держитесь, здесь отличные врачи. Я профессора за вас попрошу, он вообще корифей, каких свет не видывал.
Травник, словно бы не слыша меня, продолжал рассказывать:
— Точку одну проверяли. Алексеева навела.
Я фыркнул. Вот ведь неугомонная.
— Не фыркай, — едва слышно одернул меня Травник; слышал, стало быть. — Там что-то есть. Точно. Оттого и охрана. Сильная. С секретами. Мы не ждали. Сами хороши…
Разведчик хрипло закашлялся. Я поддержал его за плечи. Тот хрипло выдохнул и торопливо заговорил снова, словно бы боясь не успеть сказать всё. Говорил он сбивчиво, но суть я уловил быстро.
Алексеева как-то по своим каналам собрала информацию и вычислила подходящее место для завода. Сама она туда отправиться, конечно же, не могла, у нас даже дочка командующего не может действовать в духе странствующего рыцаря, который куда захотел, туда и поехал; зато наладила туда Хоря с его командой. Мол, вы всё равно в свободном поиске, дело у нас одно, так вот вам ориентир. Получилось, в общем, как всегда.
— Что ж меня не предупредили-то? — проворчал я.
Травник хрипло согласился, что надо было. Вот и Тень говорила, будто бы координатор о них печётся. Да больно уж привыкли полагаться только на себя.
— Наклонись, — едва слышно прошептал Травник. — Еще скажу.
Монах, уловив деликатность момента, отступил на шаг назад. Там стояла следующая койка. Лежащий на ней боец с перевязанной головой встревожено покосился на монаха.
— Спокойно, сын мой, я не к тебе, — негромко пробасил монах.
— Алексеева знает, — шептал мне тем временем Травник. — Больше чем говорит. Не верю ей. Хорь верит. Зря… Ты всё-таки присмотри за нашими…
Он снова закашлялся, а потом затих и разом обмяк. Я тотчас позвал доктора. Подошел врач и сказал, что здесь нужен специалист другого профиля. Он кивком указал на монаха.
Отпели Травника в полдень. При госпитале была своя часовенка, где провожали в последний путь здешних пациентов. Нынче с этим делом по возможности не затягивали, и как только тело проходило все положенные процедуры — передавали душу по инстанции в Небесную канцелярию. Разведчики Хоря всё еще были в полях, поэтому на отпевании были только я да строгая секретарша из бюро. Когда церемония закончилась, она тотчас ушла. Похоронили Травника на госпитальном кладбище.
Глава 7
Внутреннее устройство инквизиции было чем-то вроде творческой компиляции средневекового рыцарского Ордена и Корпуса жандармов. От рыцарей им достались организация и принципы братства. Причем инквизиторы, как минимум формально, распространяли их на всех людей, не обратившихся к адским силам. У них все братья и сестры, за исключением тех, кого надо бы сжечь к чертям собачьим. Не уверен, что мечтатели прошлого именно так представляли себе построение общества всеобщего братства, но они не сталкивались с нечистью.
От жандармерии инквизиторы переняли многие методы и приемы работы. Собственно, в прифронтовых районах инквизиция иногда с успехом заменяла жандармов, хотя в целом ее борьба была всё же прежде всего нацелена на нечисть. Дезертиры, мятежники и прочие смутьяны интересовали ее лишь постольку, поскольку те своей деятельностью отвлекали общество от борьбы с вторжением адских сил и тем самым опосредованно содействовали врагу. Другими словами, всем этим бузотерам лучше было бы попадать в руки жандармерии. Тоже не сахар, но всё не костер.