— Значит, он и был их целью, — ответил Факел.
— Тогда скажи мне, почему добрая половина… — я еще раз пробежался глазами по рапорту и поправился. — Даже, пожалуй, две трети в налете не участвовала. И всего один одержимый. Остальные вообще по домам сидели.
— Новообращенные не всегда активны, — пояснил Факел, прилаживая на место раструб. — Просто те, кто быстро обращается и сразу в бой — более заметен. А некоторые порой не один день сидят сиднем. Осваиваются. В Прибалтике, помню, случай был, еще до нашей с тобой встречи, так там одержимый две недели приходил в себя. В смысле, в свое новое тело. Родственники вначале думали, что он в кому впал, потом — что умер, а как священника позвали, так тот и прорезался. Мы его потом еще две недели по болотам ловили.
Две недели, это, конечно, срок. Но эти-то, в рапорте упомянутые, все до единого дали бой инквизиторам и дрались как бешеные. Стало быть, и обратились, и дошли до кондиции. Может быть, и не до полной кондиции, но достаточно близко.
— Так и куда спешили-то тогда? — спросил я.
Факел подумал, пожал плечами и с интересом посмотрел на меня. Я тоже еще подумал, хотя последний час я только и делал, что думал, и сказал, что никакого смысла в этом мятеже я не вижу, как ни поверни. Даже на жест отчаяния не тянет. В таком случае идут, как говорится, в последний и решительный бой, пытаясь забрать с собой побольше врагов. Тут же многие отстреливались на дому, вначале проявив себя, а потом держались до последнего, как будто надеялись на подход подкреплений.
— Знаешь, — сказал я. — Я такое только на фронте видел, когда демон гнал нечисть в атаку. Они же не все гении тактики. Некоторые воюют по принципу, там враг, туда и наступайте. Бывало, так целые отряды об нашу оборону убивались.
— Получается, демон их в атаку и поднял, — констатировал Факел.
— Они же вроде как хотели восстать против демонов, — напомнил я. — Помнишь, что шаман говорил?
— Болтать — не мешки ворочать, — отозвался Факел. — Хотеть-то они, может, хотели, да только к хотению еще полагаются деяния. А то, видите ли, у них как кот из дома, так мышки в пляс, а как хозяин вернулся да кнутом щелкнул, так сразу всё бунтарство как рукой сняло.
— И тот шаман еще набивался во властелины человечества…
Факел только усмехнулся в ответ. Мол, да, вот такой вот кандидат в правители всея Земли. В дверь постучали.
— Господа инквизиторы, курьер пришел, — донеслось из-за нее.
— Пропусти! — крикнул Факел.
Эта оказалась всё та же миловидная барышня в армейской униформе. На этот раз она доставила пакет на мое имя, но опять же немедля вихрем умчалась прочь. И я опять не успел спросить, как ее зовут.
— Тебе уже из штаба пишут? — с улыбкой осведомился Факел.
— Так я же координатор, — отозвался я, вскрывая конверт. — А миссия у них на контроле. Ну да, так и есть…
— И что там?
В конверте оказалось стандартное уведомление. Это порождение военной бюрократии извещало координатора миссии, что подшефные ему штурмовики в рамках всё той же миссии планируют штурм объекта.
— Вообще-то, могли бы и предупредить, что гнездо найдено, — проворчал я.
— Насколько я помню, Алексеева не слишком тебя жалует, — отозвался Факел.
— Да я имел в виду разведчиков! Или Алексеева сама нашла?
Факел нахмурился, потом сказал, что это нетрудно проверить. Достаточно переговорить с разведчиками.
— Хорошо, — сказал я. — Сейчас они в разведке, проверяют еще один объект, но в бюро должны знать, как с ними оперативно связаться, если срочно надо. Пойду-ка прогуляюсь.
— Я, пожалуй, пойду с тобой, — сразу отозвался Факел.
— А профессора на кого оставим?
— У нас же теперь военная охрана. Да и не думаю, что ему теперь кто-то угрожает. Все, кто мог, уже или убиты, или в инквизиции.
Что, впрочем, одно и то же. Ни разу не слышал, чтобы от них кто-то вышел с подтвержденной ересью. Инквизиция — это всегда крайности. Или полное оправдание, или покарать по всей строгости Апокалипсиса! Ученые умы, правда, говорят, что за столько лет он уже заработал приставку "пост-", но застенки инквизиции — это последнее место, где я бы рекомендовал излишне умничать.
Предупредив профессора, что уходим — тот лишь махнул рукой и я даже не уверен, что он нас услышал — мы с Факелом отправились в бюро. Там нас встретила всё та же строгая секретарша. Несмотря на то, что она уже знала меня в лицо, секретарша еще раз проверила мои документы, затем столь же строго изучила документы моего напарника и только после этого согласилась нас выслушать. Мои разведчики действительно были "в полях", однако с ними можно было связаться.