Измаил в ответ лишь пожал плечами. Сам он с таким не сталкивался, но охота на заразителей уже давно стала рутиной и патрули не докладывали о каждом уничтоженном агенте. Примерно то же самое нам поведали и врачи в госпитале, пока профессор осматривал тех, кто столкнулся с заразителями лично.
Я, едва глянув на этих бедолаг, сразу взял себе на заметку не доводить дело до ближнего боя. Собственно, мутантов вообще лучше отстреливать издалека, а вот мертвецы всегда считались никудышными бойцами. Однако, как оказалось, им достаточно разок плюнуть тебе в физиономию или забрызгать собственной кровью, и вот ты уже в госпитале, весь в соплях и струпьях по всему телу. Даже если врачи потом вылечат — что у них получалось, увы, далеко не всегда — то всё равно останешься с отметинами и барышни уж точно не полюбят рыцаря столь печального образа.
Профессору от таких рассказов незамедлительно захотелось заполучить свежий образец заразителя. Он, как водится у высокого начальства, попросту затребовал доставить себе одного-другого, однако не тут-то было! В черте города действовал закон, требовавший немедленного уничтожения любого заразителя.
О какой бы то ни было перевозке его по городу не могло быть и речи, да и главный врач, едва заслышав, что профессор хочет притащить в госпиталь такую тварь, отказал сразу и наотрез. Хотя у них тут и карантинное отделение есть, и лаборатория, оснащенная, к слову сказать, по самым современным стандартам. Это мне профессор рассказал, сам-то я в медицине не слишком разбираюсь. Но вот "нет!", и всё!
Профессор под моей охраной дошел аж до губернатора, благо его дворец был буквально в двух шагах — по местным меркам в одной проверке пропусков — от госпиталя. Губернатор тоже был в военных чинах, причем в генеральских. Два превосходительства долго спорили, но вся суть разговора свелась буквально к паре фраз:
— Сделайте исключение, — требовал профессор. — Я должен лечить больных!
— Должны — так лечите! — ответствовал на это губернатор. — За тем вы сюда и присланы. А закон у нас один для всех!
Остальные реплики были вольными переложениями этих двух. Вначале более мягкими и обходительными, в конце — более резкими и прямолинейными. Когда варианты иссякли, беседа закончилась.
— Ну и где мне взять этого заразителя? — недовольно проворчал профессор, пока мы спускались по мраморной лестнице.
Спасибо, спускались сами. К финалу беседа двух превосходительств достигала такого накала, что я всерьез опасался, что нас с нее спустят!
— Придется нам его самим добывать, господин профессор, — ответил я.
Привык уже в инквизиции к простым решениям. В армии, скорее всего, промолчал бы. Там ведь как: проявишь инициативу, тебя и назначат ответственным за результат. Здесь, впрочем, получилось так же. Профессор просиял, и, едва стемнело, мы все втроем отправились "на охоту".
По словам горожан, идеальными охотничьими угодьями для нас была бы Севастопольская бухта. Именно через нее в город просачивалась основная масса заразителей и именно на ее берегах патрули отстреливали большую их часть.
Бухта широкой полосой протянулась с запада на восток, вплоть до самой линии укреплений — или, правильнее сказать, это линия укреплений начиналась от края бухты — и вдобавок от нее в город выдавались извилистые рукава. Сам Севастополь располагался к югу от бухты. Северный берег тоже считался нашим, по нему протянулась своя линия укреплений, но та линия была, скажем так, пунктирная.
Нечисть пробила в ней солидные бреши, доходящие до самой воды. Через эти бреши заразители и проникали в бухту, а оттуда и на нашу сторону. Вообще, надо сказать, что водоплавающая нечисть — это большая редкость, даже у инквизиторов записей о ней — раз, два и обчелся; однако мутанты неплохо плавали, а нежить так и вовсе топала по дну. Мертвецам воздух не нужен.
— И где устроим засаду? — спросил профессор, когда мы прибыли на место.
Факел сразу оглянулся на меня. Мол, вот наш специалист по данному вопросу. Я быстро осмотрелся. Вдоль бухты выстроился десяток военных кораблей. В море им сейчас особо делать нечего. В этой войне флот либо поддерживал огнем наземные операции, либо охотился за кораблями, которые захватили одержимые. Ни того, ни другого сейчас в окрестностях Севастополя не просматривалось.
Позади кораблей, ближе к нам, протянулись две линии белых поплавков. Они обозначали, где под водой растянуты сети. По поверхности воды скользили лучи прожекторов, а набережную с нашей стороны освещали электрические фонари. Дома вдоль набережной стояли с закрытыми ставнями, а проулки были перекрыты заборами или баррикадами. По самой набережной туда-сюда прохаживались армейские патрули. В каждом было по два стрелка с винтовками и боец с огнеметом. Все они были в платках, закрывающих лица так, что оставались одни глаза.