— Просочился как-то гадёныш.
— Может, они в обход бухты идут? — предположил Факел.
— Да у нас по всему берегу патрули, — ответил старший. — И всё равно каждую неделю вот такого вылавливаем.
Он недовольно указал на мертвеца. Профессор присел рядом и аккуратно сцедил с мертвеца пару пробирок крови. Надеюсь, он у нас не вампир. Если что, это была шутка. Всякие там кровососы вроде графа Дракулы встречались исключительно в книжках. Надеюсь, демоны их не читали. С них ведь станется такую тварь создать и на нас натравить.
— В народе поговаривают, будто бы есть ход подземный с северного берега, — тихо сказал второй патрульный, совсем еще молодой парнишка, хотя форма его выглядела уже основательно заношенной.
Впрочем, традиция, по которой новобранец всегда поначалу получал комплект новой формы, уже канула в лету. Я ее еще застал, но уже буквально на излете, а ведь Петроград — это столица. Здесь на форму одежды "что завалялось на складе, то и носим" наверняка перешли гораздо раньше.
— Был бы ход, давно бы нашли, — одернул его старший. — А ты не знаешь точно, так и не болтай.
— Виноват! — отозвался парнишка, и послушно заткнулся.
Егоров, глядя на него, тоже не спешил делиться своим мнением. Впрочем, старший всё же поведал, что идея с тоннелем приходила в голову чинам повыше его подчиненного, и все подвалы в городе давным-давно прошерстили сверху донизу. Ничего не нашли.
— Я здесь закончил, — объявил профессор и отступил назад.
Две струи пламени превратили мертвое тело в кучку дымящихся головешек. Егоров аккуратно, ни разу не коснувшись их руками, собрал все ошметки в брезентовый мешок. Патруль сдавал эти мешки в крепость под роспись, затем их вывозили в море и топили на большой глубине. Раньше сожженные тела закапывали за пределами города в могильниках, но нечисть повадилась их раскапывать и закидывать останки на наши укрепления.
— Значит, есть статистика по заразителям на улицам? — спросил профессор.
Егоров озадаченно оглянулся на старшего, потом почему-то на меня. Наверное, я из всей нашей компании выглядел самым умным. После профессора, естественно.
— В смысле, известно, сколько сжигают заразителей? — сказал я более простыми словами.
Егоров пожал плечами. Старший патруля добавил к этому:
— Считают мешки, а сколько в них трупаков и кем они были — это, ваше высокоблагородие, никому не интересно.
Профессор раздраженно проворчал, что ему очень даже интересно и пообещал поднять этот вопрос на самом верху. Проще говоря, патрульным прибавится работы. Это они поняли и ожидаемо не обрадовались. На том мы и расстались. Они двинулись дальше по улице, а мы вернулись в госпиталь, где профессор тотчас обосновался с добытыми образцами в лаборатории.
Мы с Факелом по очереди дежурили в небольшом предбанничке, который отделял лабораторию от коридора. Не знаю, как у медиков правильно называлось это помещение. Может и никак. В шкафу хранились ведра и тряпки, а единственная скамья оказалась на редкость жесткой.
Ближе к рассвету здешний лаборант — вот ведь подлиза! — принес профессору целый чайный сервиз на широком подносе. Небольшой медный самовар, фарфоровая кружка на блюдечке с ложечкой, аккуратно завернутой в салфетку, стеклянная сахарница и даже пара долек лимона в отдельной миниатюрной плошке. Вся посуда была украшена гербом Таврической губернии. На самоваре он был отчеканен, на сахарнице — отлит, причем стекло там было с синевой, чтобы лучше видно было, а на кружке с блюдцем — нарисован в красках. Судя по разливавшемуся в воздухе аромату, чай был самый настоящий.
А нам лаборант даже не кивнул, хотя я вообще-то любезно придержал для него входную дверь. Та так и норовила закрыться.
Профессор лишь небрежно махнул рукой в сторону углового стола, коротко бросив:
— Поставьте там.
Лаборант пристроил сервиз на стол и, не удостоенный даже взгляда, удалился, обиженно поджав губы. Профессор, впрочем, почаёвничал, но лишь когда закончил работу и чай совсем остыл, а сам профессор к тому времени уже так клевал носом, что всё равно вряд ли смог бы насладиться им в полной мере. Он, небось, там бы и заснул, но лаборатория для этого была абсолютно не приспособлена, так что пришлось ему плестись обратно во флигель.
Последнее, и правильно. Мы хоть и недолго, а всё-таки нормально поспали, да и завтрак нам принесли опять же во флигель. Могли бы потом и до лаборатории дойти — у них тут с этим строго: положено выдать завтрак на троих, значит, изволь — но ведь остыло бы, а лично я просто ненавижу холодную манную кашу.