-С моими проблемами это навряд ли. Ладно, мы так с тобой и не убрались, ухожу за тряпками, - Я вышла из ванной и опять направилась на первый этаж. Господи, моя жизнь - мыльная опера с привкусом мистики. Даже если я создам целый ребус, я не распутаю этот клубок, выстроенный перед сестрой. Кому понадобилось стрелять в меня на площадке? А дискотека? Та рыжая, шипящая девушка, говорила что-то о моей схожести. Интересно, на кого я так похожа? Хм. Нет, не интересно. Одно точно понятно, рыжая не одна. У них существует целый план, и без меня им ничего не сотворить. Значит я не такая простая, как мне самой кажется.
Я спустилась вниз. Кира приготовила нам общую вкуснятину и собиралась заваривать чай. Если она подымится наверх, то испугается. Так, вон тряпки, швабра и ведро. Мама всегда держит недалеко от кухни хозяйственные предметы. Сейчас отдам эти предметы Саманте, пущай сама полы моет. А я пока взгляну, что написано в Деле.
Да, я не выдержала. Открыла папку и вытащила из нее документы. На глаза сразу же попалась фотография. На ней молодая девушка, почти как капля воды, похожа на меня, только глаза не зеленые, а серые, волосы каштановые и лицо округлое. Но все равно, как в зеркало смотреть, примеряешь линзы и парик.
Я полезла смотреть дальше. Взяла теперь скрепленные листы А4. Видна работа тети Марии. И так, имя - Кристина - фамилия - Кондратенко - отчество - Ивановна. Очень простое у нее отчество, да и фамилия тоже. Не то что у меня - Анна Сэмовна Тиссен - фамилия убивает, а отчество вообще отпад. Нет, чтобы его поменять на русское - Семеновна. Надомной в старой школе долго прикалывались, называли Гансом из-за родителя-немца и короткой мальчишеской прически, обладателем которой я стала по вине розоволосой. Зафителить жвачку мне в волосы - замечательная мысль, пришедшая на ум, злой, маленькой и вредной сестрице. До сих пор помню: первое сентября, первый класс, и я без белых бантов и в штанах, потому что юбку съел утюг. Хотя одноклассники сами не лучше. Напридумали себе прозвищ разных, иностранных, и привыкаешь к их новым именам. Благо мы потом с Тимофеем перешли в новую школу и про Ганса все забыли. Кроме нас двоих конечно.
Ну что-с, идем дальше. Так, день рождения - 08. 06. 1979 - день смерти - ...
Что? День смерти? Кира ничего не говорила про Кристинину смерть. А какой день? 15. 02. 2002 ... День моего рождения. Она не убежала... не исчезла... Она умерла...
Кира, почему ты мне наврала? Ты хотела, чтобы я сама все узнала. Или думала, что у меня не хватит смелости посмотреть?
В комнату вошли. Это была Саманта.
-Я все вытерла. Кира зовет чай пить.
-А вот и выход. Ты была права. Его не было, - я протянула лист бумаги, который я не хотела читать дальше. Саманта взглянула на него.
-Она из Москвы. Что она забыла в нашем городе?
-Не знаю. Ты дату смерти видела?
-Да. Соболезную. Но ты сама ничего не хотела знать.
-Дело не в этом. Кира меня обманула. Она пришла, чтобы объясниться, а оказалось, что опять обманула.
-Хочешь, я с ней поругаюсь? Мне терять нечего.
-Нет, спасибо. Это заманчивое предложение, но я воздержусь.
-Тогда пошли вниз.
-Нет. Я лучше побуду одна.
Саманта не стала спорить, ушла. Разговоры снизу не доходили до моих ушей. Родственницы померились. А я лежала, в голове крутились те числа, даты. 15. 02. 2002 - день моего рождения - 15. 02. 2002 - день смерти моей родной матери. День смерти...
Утро.
Черная земля. Три метра глубина. Оплакана земля родными и чужими. Чужие чаще ходят, чем свои. Свои всплакнули, через 40 дней помянули, забыли совсем про могилу. Не приходят. Земля почти размыта, крест покосился. Три мера глубина. Три стука. Тишина. Потом опять три стука...
-Хэй, Колян, ты слышишь?
-Что тебе? Что слышу?
-Да ничего. Послышалось, небось. С этой работой сума сойти можно.
Дальше копают.
Три стука. Тишина. Работают. Три стука. Тишина.
-Нет. Ну, я так не могу. Колян.
-Ну чего тебе? Иди стопку выпей. Успокойся и обратно приходи.
-Я не пью на работе. Да выкопать быстрее надо. Скольких сегодня хороним?
-Двоих.
-Ну вот. Никуда я не пойду. Просто прислушайся тоже.
Дальше копают. Три стука. Тишина. Работают. Три стука. Хруст. Работать перестали. Хруст.
-О, теперь слышу. И в правду кто-то стучал.
Хруст. Обвалилась земля той могилы. И ниже, и ниже.
-Колян, смотри. Что там?
-Что-что? От дождей земля размылась и обвалилась. Сейчас еще работы подкинут.
-И кто пойдет?
Внимание все на могилу. Оба смотрят. И ждут. Рука - белая, бледная, мертвая. Вторая рука - близнец первой. Показалась голова. Вдох, выдох. Оба смотрят, молчат, наблюдают. Что-то вылезло из могилы. Или кто-то. Да, это мертвая, бледная, грязная в земле девушка. Взъерошенная, в белом больничном одеянии. На руке осталась повязка - номер ее мертвого тела. Работники стоят, молчат с открытыми ртами, чего-то ждут. Но старший и здоровее первого мужчина, тот самый Николай все же смог произнести несколько слов.