Ренка, нетерпеливо кивая, прервала словесные излияния бабки и кинулась обратно, к дому Иляси. На улице никого не было. Сквозь задёрнутые ситцевые шторы пробивался тёплый свет. Миновав неряшливо прибранные сени, Марена толкнула дверь в избу и увидела лежавшую на кровати хозяйку. Голова её покоилась на согнутой в локте руке, глаза были закрыты. Тревожно оглядевшись, Ренка заметила Манека в углу у раковины. Он умывался, стирая кровь с щеки и подбородка. Во второй комнате царила абсолютная тишина.
— Нашла? — Мануш повернул к ней голову, и Марена разглядела глубокие царапины на его щеке.
— Нет, — покачала головой охотница и обеспокоенно спросила. — Что с тобой? Нападение?
— Баба взбеленилась, — коротко ответил тот, схватив висевшее на гвоздике льняное полотенце.
— А почему Иляся без сознания? Ты её, что?..
— Да Господь с тобой, — возмутился Манек, вытирая лицо. — Скрутил только. Больно-то было наверняка, но уж не настолько. А она дёрнулась пару раз и обмякла. Не на улице же бросать. Принёс сюда. Ей крови-то прилично попили, Рена.
— То есть?
Но Манек вместо ответа аккуратно повесил полотенце на гвоздь, пересёк комнату и, бережно повернув голову Иляси в другую сторону, отдёрнул край нашейного платка. Рена, мгновенно осознав ситуацию, присвистнула.
— Дальше не смотрел, сама понимаешь, если кто из местных зайдёт, а я тут женщину без сознания раздеваю… Так себе из нас ангелы будут. Руки чистые. Думаю, скорее всего, шея — единственное место укусов.
— Думаешь, она навела?
— Не знаю. Но ранки всякие, и старые, и совсем свежие. Как поняла, что я заметил, бросилась на меня. Пришлось отбиваться, — Манек виновато пожал плечами, словно оправдываясь за свою оплошность. — Я от неожиданности вилы отпустил, чтобы не поранилась, а она перехватила, махнула. Увернулся, да не совсем.
— Где остальные дети?
— Соседка забрала, — Манек повернул голову хозяйки обратно, устраивая удобнее. — Вот прямо перед тобой зашла, увидела, наверное, как я нёс Илясю. Начала шуметь, но я укусы показал, баба-то и притихла. Стала детей собирать. Я пытался сказать, что вряд ли обернётся наша мамка, но соседка только согласно кивала, а делала по-своему. Да и к лучшему. Мало ли, что эта болезная учудит. Я думал её связать. Да и положить спать. К утру, глядишь, полегчает, а там мы травками подсобим. Живой останется. Но отойти побоялся. Принеси верёвки из сеней, я там моток утром видел.
Рена вышла в сени, вновь по инерции подсвечивая фонариком в телефоне. На шее Иляси красовалась россыпь из четырех пар следов. Манек был прав: по степени свежести они отличались. Последние так и вовсе выглядели недавними, ещё раскрытыми. Охотники общими стараниями обезопасили периметр посёлка, насколько смогли. Вряд ли зубастые проникли внутрь. Неужели Иляся сама отлучалась за околицу? Наблюдения за ней не вели, в принципе, вполне сумела бы, но надолго бы вряд ли ушла, а ближайшие окрестности деревни хорошо просматривались: луг да поля, глазу уцепиться не за что. Сумерки опускались быстро, час назад разглядеть силуэт женщины на открытом пространстве проблемы не составляло. Одна церковь только и торчала, как пень посреди болота. Это Пеланя в ночь побежала, да и растворилась, а Иляся…
Ренка замерла, осознав развитие своей мысли. Если для Пелани и существовало безопасное место в непроглядной мгле, то только церковь. Подхватив моток веревки, обнаружившийся перед самым носом, на ручной деревянной маслобойке, охотница вернулась в комнату.
Манек убирал остатки пластыря в поясной подсумок. Его небритая щека, теперь аккуратно заклеенная, выглядела куда лучше.
— Держи, — протянула Ренка добычу и спросила. — Как считаешь, для чего её кусали?
— Ну, — хмыкнул напарник, ловко перехватывая моток, — вампиры кусают по трём причинам: либо чтобы насытиться, либо чтобы быстро восстановиться после ранений, либо чтобы держать жертву под контролем. Сделать человека вялым, апатичным, безразличным ко всему. И послушным. Учитывая, что выбор пищи здесь достаточно широк, а в схватку зубастые, насколько мы знаем, не вступали, я ставлю на третий вариант. Хотели до малышки добраться. Но вот когда Иляся на зуб попала — вопрос поинтереснее. Не удивлюсь, если мужа она сама за какой надобностью в сумерки отправила. Кровососы всегда не прочь лишнюю охотничью голову снять. Даже если Матеуш и не охотился никогда. Они чуют.
Манек закончил связывать ослабевшее тело женщины и быстрым, целеустремленным шагом миновал комнату, толкнув тяжёлую дверь, обитую войлоком и клеёнкой поверх.