Следующие сутки тоже результатов не принесли. И лишь к вечеру третьего дня один из местных мужиков вспомнил, что километрах в тридцати севернее, на берегу реки, стояла развалившаяся заброшенная мельница. Сердце Мануша забилось быстрее, предчувствуя скорое окончание поисков.
Людей они отпустили: неподготовленные селяне в их охоте стали бы помехой. Тут преимущество было не в количестве, а в умении. К мельнице подошли уже в сумерках. Кароль и Данек, разделившись, пошли осматривать сараи, предназначавшиеся для хранения зерна. А Манек направился прямо к развалинам, зная, что его цель находится именно здесь.
***
— Бросили вас? — Манек вскочил на ноги, огляделся. Подвал был пуст. Утоптанная земля, клочья сухой травы, занесённой ветром в зиявшую дыру провала. Но, отчаянно надеясь на чудо, охотник ещё раз обошел помещение, вглядываясь в каждый сгусток теней.
— Мануш, — слабо позвала Ренка. — Ты ещё тут?
Он поспешно вернулся, запнувшись о кучу тряпья, некогда представлявшего собой одежду и доспех охотницы, и под правой стопой что-то хрустнуло. Наклонившись, охотник разглядел телефон. Извлечь из него хоть какую-то пользу теперь возможным не представлялось, но Мануш быстро сгреб изувеченную технику в карман и поспешил к напарнице.
— Здесь, я здесь, — успокаивающе произнес он, вновь опускаясь на корточки. Сняв куртку, Манек укрыл ей грудь и бёдра Рены, не столько стремясь согреть, сколько пытаясь соблюсти приличия: Дан и Кароль должны были появиться с минуты на минуту. Охотник не мог предположить, будет ли дело Марене до собственной наготы, но предпочёл позаботиться хоть в том немногом, что было ему доступно.
— Держись, девочка, — ласково проговорил он, поглаживая израненные запястья Рены. — Я сейчас тебе обезболивающее дам, станет полегче. А там, глядишь…
Марена вновь захохотала, пытаясь совладать с удушающим бульканьем. Губы окрасила кровь, и их поярчавший цвет, в темноте не казавшийся жутким, придал лицу некоторую живость.
— Не ври мне, Манушек. Видать, кончилась папкина ворожба, — прохрипела она. — Налетела коса на камень. Ты когда-то сказал, что тоже заговорённый. По-другому. А я ведь сразу не поняла…
За спиной раздался оглушающе громкий в ночной тиши скрип поднимаемых досок. Мануш инстинктивно привалился к Рене, накрыв рукой рот. Свои или нет?
В проёме открывшегося люка возникло настороженное лицо Данека. Тусклый свет фонаря выхватил фигуру Манека, загородившего от взглядов Рену, и Дан напряженно окликнул:
— Как?
— Пусто. Вампиры ушли, — тускло отозвался Манек, на мгновение отвернувшийся от напарницы. — Но я нашел Ренку.
— А мы Пеланю. В сарае. Мертва. Горло разодрали одним ударом. Крестик в руке сжимала…
Дан закрепил приставную лестницу, спустился внутрь, приблизился к охотнику, не дожидаясь своего товарища, пыхтевшего на прогнивших ступеньках за его спиной, и присвистнул.
— Мамку их зубастую драть… Уроды… Манек, живая?..
Но Мануш не услышал вопроса. Он, не отрываясь, смотрел в застывшие навсегда глаза Марены, не сумевшей закончить фразы.
— А я по-другому, Мара, — тихо пробормотал он, протягивая искалеченную руку и лёгким движением пальцев опуская веки женщины. Грудь разрывало от теснившегося в ней разочарования. — А я — по-другому…
Конец