— Слава Всевышнему. Слышишь меня? Кивни. Отлично. Сидеть в седле сможешь? Чёрт. Пакош, бери тогда его к себе, а я…
— Смогу, кивнул же, — раздражённо выговорил Манек, отпихивая крепко поддерживающие его руки. — Напиться дай. Сильно я?..
— Держи. Сильно — не то слово. Эта мразь тебя метра на три подкинула. Мы решили, всё, не жилец. Но ты, падая, умудрился за козырёк уцепиться. Смягчил. Спина как?
Манек, жадно глотавший воду, повел плечами, потом пошевелил свободной рукой. Наконец, отдав флягу Данеку, поднялся на ноги. Тело ломило, словно он побывал в мясорубке, но серьёзных травм не ощущалось. Вот уж, действительно, повезло. Руки он потянул, конечно. И ладони ободрал. Пару недель теперь ждать, чтобы за меч суметь взяться…
— Давайте, братки, ходу! — тихо, но настойчиво прошипел Пакош, и охотники, быстро исчезнув за пределами освещенного периметра, растворились в темноте. Лошадей они нашли на том месте, где оставили: селяне их не тронули, а у вампиров образовались проблемы посерьёзнее копытного транспорта.
— Всех смогли накрыть? — поинтересовался Манек, когда малая группа отъехала на достаточное расстояние, чтобы не опасаться немедленной погони.
— Всех. Последнюю суку в огне добивали. Данек подрумянился малость.
— Ерунда, — угрюмо отмахнулся тот. — Деток жалко.
Охотники замолчали. Детей было жалко всем, несмотря на то, что ситуация изначально сложилась яснее ясного: заложники были обречены. Даже отчаянный порыв Манека был рассчитан, скорее, на то, чтобы хоть немного облегчить боль безутешных родителей, вынужденных наблюдать за развитием ситуации, не имея и малейшей возможности что-то изменить. Шансы спасти детей равнялись нулю.
— Зря ты туда полез, — за всех высказался Пакош, не глядя в сторону товарища. — Хорошо, не убился. Повезло.
Манек хмыкнул, но спорить не стал. Если было бы возможно вернуть время назад, он полез бы снова. Не мог не воспользоваться призрачным шансом.
— Мы не пройдём горной тропой в темноте. Солнце взойдёт часа через два. К этому моменту мы уже с Белой перевенчаемся в ближайшем ущелье. Надо вставать на ночёвку, — по-взрослому уверенно предложил Кароль.
Манек глянул на него искоса. Парень был многообещающ. Начав охотиться не так уж давно, менее года назад, молодой человек уже демонстрировал чёткость мышления, здравую оценку ситуации и молниеносную реакцию. Хороший воин будет. Главное, жизнь сберечь. И опыта набраться.
— Тогда с Белой нас перевенчают опомнившиеся местные жители, — с прежней сдержанностью возразил Дан.
— За что? — горячо воскликнул Кароль, и его лошадь, нервно вздрогнув, попятилась. Охотник совладал с животным, огладив шершавую шею, а Пакош ответил резко:
— У них дети там сгорели, Лёлек. Они не увидят обескровленных тел. Они увидят обугленные. Горе иногда мешает мыслить здраво. И толкает людей на необдуманные поступки. Нам надо уходить. И какое-то время обходить эту местность стороной, если только долг вновь не призовёт.
Кароль открыл, было, рот, чтобы продолжить спор, но в этот момент его лошадь вновь загарцевала, прядая ушами и отказываясь подчиниться руке наездника. Из-за поворота выскользнула тонкая фигурка и решительно направилась к ним. Манек, рискуя сорваться, послал своего жеребца вперед, обходя заупрямившуюся гнедую Кароля. Привычной опаски от присутствия зубастого не ощущалось, но появление нежданного прохожего на труднопроходимой горной тропе глубокой ночью вряд ли сулило что-то хорошее. Молодой коллега вовремя понял его намерения, и посторонился, заставив животное прижаться к шершавому боку скалы, покрытому сереющими в темноте потёками грязи после вчерашнего дождя.
— Спокойно, брат, свои, — женский голос, слишком уверенный, чтобы звучать естественно, заставил Манека промедлить. Незнакомка сделала ещё шаг вперёд, приблизившись, и охотник сумел разглядеть юное лицо, прятавшее волнение за напускной бравадой. Пакош окликнул из-за его спины:
— Марена? Ты что тут делаешь? Велено же было дома сидеть!
— Ага, и ждать от вас весточки про свадебку с Белой, — фыркнула девушка. — Слазьте. Дальше пешком. Лошадей в поводу, чуть погодя оставим.
— Ты чего верховодить-то взялась, сестра? — насмешливо поинтересовался Манек, не спеша выполнять распоряжение.
— Потому что я знаю, куда надо идти, а ты — нет, — отрезала девушка.
— И куда ты собираешься нас отвести? — вновь подал голос Пакош.
— В Гнездо, — отозвалась Марена, нетерпеливо постукивая ножкой и ёжась от холода. Манек отметил, что одета девушка в защиту, хоть и довольно старенькую. Только на ногах были не тяжелые армейские ботинки, а туристические, куда более практичные при лазании по извилистым горным тропам.