— Оно заброшено давно, — покачал головой Пакош, единственный местный из присутствующих в их сборной команде. — С тех пор как Валюш погиб, и…
— Было заброшено, — Марена скривилась и продолжила куда резче, чем прежде. — Мы будем спорить, пока солнце не встанет, или пойдем?
Через пару десятков метров Марена свернула на неприметную тропку за скалой. Ход сузился. Лошади бы здесь не прошли. Но за поворотом притаилась небольшая пещера, похожая на полое гусиное яйцо. В ней обнаружились заботливо приготовленная охапка травы и вёдра с водой.
— Несколько часов таскала, — горделиво пояснила Марена, помогая устроить животных внутри. — Вход прикроем, здесь заслон из сухостоя. Лошадей не удержит, стреножим, авось не уйдут, а зверей запахом отпугнёт, да и люди сразу пещеру не заметят. Лучше, чем ничего. Потом заберут.
Следуя за своей провожатой, охотники молча преодолели остаток пути. Тропка была не слишком сложна, но круто забирала вверх, извиваясь между выступавшими рёбрами скальной громады. В темноте, усугубляющейся нависавшими над ними массивными камнями, сложно было разглядеть, куда ставишь ноги, поэтому двигались медленно, постоянно перепроверяя маршрут.
После очередного витка тропинка вывела их на длинное пологое плечо. Поверхность, отполированная не то движением льда, не то водой, не то ветром, скользила под подошвами, вынуждая ступать ещё осторожнее. Манек стал сомневаться, что предложенный Мареной вариант чем-то принципиально отличается от перспективы сложить головы на дне ущелья, когда их путь внезапно закончился. Зависнув мрачной тенью на краю небольшого цирка, их взорам открылась крохотная избушка. Казалось, резкий порыв ветра сорвёт её в пропасть, не встретив сопротивления. Но постройка была старой, а, значит, куда устойчивее, чем казалось.
— Добро пожаловать в Гнездо, господа, — театрально взмахнула рукой Марена и первая вошла внутрь, толкнув по-старчески ворчливо заскрипевшую дверь.
Огонь весело потрескивал в крохотной печурке, постепенно согревая тесное помещение. Охотники расположились прямо на полу, поскольку стола, способного вместить всю компанию, в приютивших их хоромах не наблюдалось. Девушка, споро затопив заранее приготовленную печь, соорудила нехитрый ужин, состоявший из овощной похлёбки и травяного чая. В качестве десерта каждому полагался изрядный ломоть домашнего хлеба, круто сдобренного крупной солью.
— Давно ты здесь всё в порядок привела? — поинтересовался Пакош, одобрительно оглядывая нехитро обставленную комнату.
— Года три назад, — тщательно скрывая удовлетворение, отозвалась Марена. — Когда смогла приходить сюда без провожатых. Отец любил это место. Я не могла бросить Гнездо.
— Валюш по горам лазил, как рысь, — пояснил остальным Пакош, зачерпнув объёмной деревянной ложкой бульон, источающий аромат пряных кореньев. — И дед Петруш, отец его, тоже. Это он здесь избушку срубил. Потом сыну передал. Если какую дрянь в горах изловить надо было, то лучше Валюша с этим никто справиться не мог. Пока не сорвался он на перевале.
— Он не сорвался, — угрюмо возразила Марена.
Пакош примирительно поднял вверх обе руки, но комментировать не стал. Заинтересованный историей, Манек обратился к девушке:
— Мара, а если камнепад или…
— За шкуру не переживай, — девушка сердито вскочила на ноги и процедила сквозь зубы, — мимо пройдёт. Дед знал, как строить.
Когда за ней захлопнулась дверь, Манек непонимающе обернулся к Пакошу.
— Пак, я что-то не то сказал?
— Угу, — кивнул тот, возвращаясь к похлёбке. — Не зови её Марой. Валюш имя дал. Любил очень. Говорил, не про смерть оно, про воскрешение. Но, видать, прогневил чем небеса. Мать Ренки в родах умерла. Валюш один её растил, из родни — только тётка-полудурка, сестра деда Петруша. Ренка едва невеститься стала, а Валюш в горах сорвался. Мы тело нашли, похоронили. Не было никаких следов. Но Рена хочет верить, что зубастые загрызли. В общем, осталась только тётка у неё. Рена сама ещё девчушкой была, а за тёткой уход требовался. Но не промах девка оказалась. Хозяйство на себе тащила, за полудуркой ходила, не жаловалась. Бабы помогали, конечно. Кто сготовит, кто постирает, кто по огороду подмогнёт. Полугода не прошло, как тётка к Белой отправилась. Ударом хлопнуло. Осталась Марена круглой сиротой. Звали её к себе, три семьи звали. Не пошла. Тогда староста давить стал, мол, негоже одной девице жить, надо прибиться к кому-то. Она и прибилась. Замуж вышла. За друга детства. Да только злой рок, видать, над ней продолжал кружить: муж её через пару месяцев на охоте сгинул. А Рена так одна жить и осталась. Вдовица теперь, уже не попрекнёшь.