— Замуж не зовут? — понимающе поинтересовался Манек, невольно проникаясь сочувствием к одиночеству молодой женщины.
— Да она и сама не рвётся. Но, да, твоя правда. Сторонятся её. Она девчонка-то неплохая. Ласковая, веселая, отзывчивая. Но смерть за ней следом ходит. Ренка охотиться хотела. За отца отомстить. Староста поначалу против был, а потом рукой махнул. Сам видишь, какова она, спорить с ней — только душу трепать. Но дважды подряд на охоте, где она была, смерти случались. И староста велел больше её не брать.
— Смирилась? — полюбопытствовал Манек, уже зная ответ.
— Да куда там. Одна ходит. Избу, видишь, восстановила. У нас так-то тихо. Иногда кто, бывает, залётный прибьётся, тогда гада выслеживаем. Эти вот зубастые мрази, что сегодня накрыли, жару нам дали. А так редко кто из вампиров в горы рвётся. Еды мало здесь, да и на виду все друг у друга, ежели кто что заподозрит, сразу тревогу бьют. В долине беспокойнее, но туда Рена пока не суётся. Далёко.
Глава 2. Заговорённый.
Девушка сидела в паре метров от края обрыва, обняв колени руками, и смотрела на солнце, лениво выбиравшееся из мягкой перины облаков, теснившихся ниже пристанища охотников. Манек приблизился, не скрываясь, и остановился, созерцая восходящее светило. Его товарищи давно уже спали. Кароль, ослабленный ранением, задремал ещё за ужином, под тихий рассказ Пакоша. Дан последовал его примеру полчаса спустя, а Пак с Манеком ещё немного посидели, обговаривая план действий на завтра. Их работа была окончена, и временная команда могла вновь распасться, отправившись по своим делам.
Пакошу далеко ходить не пришлось бы: его селение расположилось в нескольких десятках километров отсюда. Дальше всех было возвращаться Дану: именно он гнал четверых вампиров, вальяжно собиравших кровавый урожай в Предгорьях. Кароль присоединился к нему чуть позже. И сейчас Данек готов был проводить молодого коллегу до дома: ранение беспокоило, одинокая дорога могла оказаться начинающему воину не под силу.
А Манеку спешить было некуда, и он, глядя, как золотисто-розовые лучи, игравшие на тучных боках облаков, подбираются все ближе к Гнезду, размышлял, куда хотел бы отправиться дальше. Связи здесь не было. Телефон мёртвым грузом лежал в кармане рюкзака. Чтобы получить следующее задание, требовалось добраться до цивилизации.
Марена вздохнула, поёжившись, и Манек вздрогнул, вспомнив, что не один.
— Извини меня, — негромко произнёс он, не двигаясь с места. — Я не хотел обидеть. Не знал.
— Да ладно, — мотнула головой Ренка. — Я и не сердилась вовсе. Пакош не верит, что отец погиб в бою.
— А ты веришь?
Марена резко обернулась и, окинув собеседника внимательным взглядом, убедилась, что тот не насмехается.
— Я тело видела. У отца следы были на руках и плечах. Как от пальцев. Он один охотился. Схватить некому было. Разве что, правда, Белая приобняла.
Манек посмотрел на неё, сощурив глаза: солнечный свет становился всё более ярким, золотистым, сияющим. Помедлив, охотник неторопливо подошёл и присел рядом.
— А остальные что сказали?
— Что синяки. Будто по камням катился. Манек, скажи, их можно спутать?
Охотник пожал плечами и задумчиво почесал подбородок. Ренка смотрела на него, скрывая надежду за грустью больших зелёных глаз, с ярко-коричневыми крапинками вокруг зрачка.
— Я не знаю, — наконец, беспомощно пожал он плечами, решив не увиливать и не подпитывать ложную надежду. — Это видеть надо. А почему твои родичи отказались верить в синяки от пальцев?
— Потому что, по их словам, в тот момент не было никого, на кого отец мог бы охотиться, — выплюнула Марена и снова отвернулась, с тоской впиваясь взглядом в пуховый слой облаков. — А папа мне говорил, что какую-то тварь выслеживать ушёл. Сильную. Видать, смылась она потом…
Манек помолчал, украдкой разглядывая сидевшую рядом девушку. Её кожа, и без того светлая, приобрела неприятную синеву: на улице было влажно и холодно. Раздражённо вздохнув, охотник стянул с себя куртку и набросил Марене на плечи. Та поёжилась, но благодарно приняла заботу.
— Пойдём в дом, — предложил Манек. — Холодно. И поспать бы. Устали сегодня. Да и ты, небось, уморилась, подготавливая нам отступление.
Ренка согласно кивнула, поднимаясь на ноги, но вдруг схватила собеседника за руку, притягивая ближе к себе.
— Возьми меня с собой, — горячим шёпотом попросила она. — Пожалуйста.
Манек удивлённо вскинул брови и хмыкнул, скользнув по фигуре Марены нарочито неприятным взглядом. Но та раздражённо мотнула головой, ничуть не смутившись: