‒ Вряд ли они вернутся. Наверняка ждут ночи, чтобы пробраться к своим, рисковать не будут, будут и далее спасать свои жизни. Но в любом случае бдительность снижать никак нельзя.
Они поговорили, дружески, совсем не по уставу обнялись, и Силантьев вспомнил о руке Землякова:
‒ Зажила?
‒ Вроде того. В тот раз меня бронежилет спас. Если бы не он, то неизвестно, чем всё закончилось бы.
‒ Ну, бывай. Надо Громова отыскать, переговорить кое о чём.
Сержант ушёл, а Земляков остался в доме с Жуликовым, почему-то к концу дня окончательно сникшим.
‒ Что с тобой? ‒ спросил Сергей. ‒ Что нос повесил?
‒ Спать хочется… Иду, и чувствую, что спотыкаюсь.
‒ Это с непривычки. Вот когда толком не поспишь несколько дней, вот тогда действительно начнёшь спотыкаться.
‒ Можно, я сейчас посплю, хотя бы часок?
‒ Поспи, пока есть возможность, хотя должен быть привычным к бессоннице. Ведь сам же говорил, что картёжник, а они ночами не спят.
‒ Наврал я… Стыдно ребятам признаться, что деньги посеял, когда машину собрался покупать.
‒ Ничего не пойму. Расскажи толково.
‒ Всё просто. Мой товарищ собрался машину продавать, а я как узнал, что он недорого продаёт, то предложил купить у него, чтобы таксовать. Он был непротив. Но всё упиралось в деньги, которых у меня не было. Тогда он надоумил взять кредит. Взял я справку на работе о заработке, заявление написал, и через день мне выдали восемьсот тысяч. Мой товарищ пообещал, что завтра поедем оформлять и пригласил к себе домой обмыть намечавшуюся сделку…
‒ Вообще-то обмывают-то после! ‒ перебил Земляков.
‒ Он настоял. Мол, завтра само-собой, а сегодня просто посидим, пивка попьём.
‒ Ну, ясно, ‒ усмехнулся Сергей, ‒ попили пивка, потом водочкой лакернули, а утром проснулся ‒ денег нет!
‒ Так и было. Я к нему. Тот в отказ: «Ты ушёл и деньги были при тебе. Значит, где-то по дороге посеял. Теперь иди и ищи!».
‒ Помнишь, как уходил от него?
‒ Нет…
‒ Тогда ничего не докажешь.
‒ Я, конечно, прошёлся маршрутом, по которому мог возвращаться домой, но денег, естественно, не нашёл, да, думаю, и не мог найти. Деваться некуда, рассказал родителям, те в полицию потянули, заставили меня написать заявление, его приняли. Знаю, вызывали товарища на допрос или как это у них называется, ну и всё, мол, расследование ведётся, а я знаю, как оно ведётся, если у товарища моего двоюродный брат в полиции работает.
‒ После всего, что случилось, не называй того подонка товарищем. Он ‒ мразь, самая последняя, и твои страдания аукнутся ему… И тогда ты рванул на СВО?
‒ Так и было. Что оставалось делать, если родители весь мозг проели. Снял копии с документов, отнёс в банк вместе с заявлением о приостановлении выплат по кредиту в связи с убытием на СВО.
‒ Ладно, успокойся. Поспи.
‒ Теперь не смогу… Ты только не говори никому, а то за лоха будут считать.
‒ Не скажу. Просто так полежи.
Они замолчали. Максим прилёг на кровать с голым матрасом и через несколько минут засопел носом. «Да, ‒ подумал Земляков, ‒ о каждом из нас можно роман писать!».
Когда стемнело, пришла эвакуационная «буханка», с ней приехал санинструктор, десяток бойцов и неожиданно комроты ‒ капитан Зотов, прибыл, надо понимать, проверить обстановку и себя показать. Увидев его неподалёку, Земляков заскочил в «свой» дом, толкнул разоспавшегося Жуликова, посветил на него фонариком:
‒ Макс, просыпайся, ротный нарисовался. Попадёмся ‒ нам несдобровать!
Жуликов вскочил, будто капитан стоял рядом:
‒ Где он?
‒ На улице… Тебя дожидается!
‒ Да ладно…
‒ Успокойся. Пойдём, поможем Макарикова грузить.
Они прошли мимо капитана, о чём-то говорившего с Силантьевым, козырнули ему: «Здравия желаю, товарищ капитан» ‒ и отправились к соседнему дому, где находилось тело Макарикова и второго бойца, погибшего от сброса с дрона, а ещё ранее и третьего, и где теперь стояла автомашина. Силантьев окликнул Сергея:
‒ Земляков, подойдите!
Тот развернулся на месте и чуть ли не строевым подошёл к сержанту и капитану, доложив:
‒ Рядовой Земляков прибыл по вашему приказанию!
‒ В армии служили? ‒ спросил капитан и подал руку.
‒ Так точно!
‒ Чувствуется. А то некоторые появляются у нас и не знают, с какой ноги начинать движение. Да и вообще ничего не знают. На первых порах автоматных выстрелов пугаются… Мне о вас с погибшим Макариковым доложил старший сержант Силантьев. Будете оба ‒ Макариков посмертно ‒ представлены к ордену.
‒ Служу России! ‒ отчеканил Земляков. ‒ Разрешите идти?