Название шокировало Борея, как удар.
— Да, да, мой лорд, — заикаясь, повторял человек, его глаза переполнились страхом.
Борей отпустил его, поспешно повернулся и пошел, люди из толпы спотыкались и отбегали, чтобы убраться с дороги. Сделав несколько шагов, он задержался и, заметив, что стражники осторожно продвигаются вперед, снова обратился к толпе.
— Подчинитесь правосудию и славьте Императора за мое терпение! — предупредил он, а потом зашагал прочь, обуреваемый мрачными мыслями.
Капеллан-дознаватель вернулся к стайке сотрудников службы безопасности, рядом с мотоциклом Борея стоял Верузий.
— Большое спасибо за ваше выступление, мой лорд, — поспешно поклонился он. — Ваша милость оказывает мне честь.
— Накажите их по собственному усмотрению, — велел Борей, толчком отстранил Верузия и взобрался на мотоцикл.
Сейчас его заботило только одно — установить истину относительно присутствия «Сан Карте». Если корабль действительно побывал на Писцине, это было опасно и сулило гораздо большие беды, чем бесчинства нескольких горожан или вспышки беспорядков на почве суеверий.
— Помните, нужна сильная рука, чтобы вести слабые умы, — сказал он Верузию резко. — Доброта похвальна, но слабость лишь позволяет раку ереси развиваться дальше незамеченным и порождать гниль. Правосудие — не мое дело, на то есть законники, но я предлагаю подвергнуть экзекуции главарей. Они предали оказанное им доверие, а такое недопустимо. В ускоренном порядке накажите остальных, а потом верните их на работу, безделье — причина, по которой плодится инакомыслие. Я также вынужден потребовать, чтобы вы нашли прибывших на корабле «Сан Карте» и немедленно казнили их.
Он не объяснил, что, отвергни Верузий предложение капеллана, очень может быть, Темным Ангелам пришлось бы взять на себя работу палачей. Чем меньше тех, кто в курсе насчет «Сан Карте», тем меньше вероятность, что сомнительная история корабля выйдет наружу. Верузий снова заговорил, но пульсирующий рев ожившего мотоциклетного двигателя заглушил его голос. Борей развернулся, оставив за собой шлейф дыма вперемешку с пылью, и помчался вдоль по улице. На сердце было тяжело, он прокладывал путь назад на форпост, не обращая никакого внимания на шатающихся горожан и патрульных стражников, которые разбегались, освобождая дорогу.
ИСТОРИЯ АСТЕЛЯНА
Часть третья
Комната плыла и вращалась в видении, закручиваясь над плитой в серый водоворот. Астелян потерял представление о времени, ощущения сводились к чередованию периодов пустоты и боли. В некотором роде ожидание пытки в одиночестве страшило сильнее, чем сама пытка. Присутствие рядом Борея, который по-своему перетолковывал любые действия, а слова Астеляна обращал против него самого, давало точку опоры. Несмотря на боль от ран и запугивания капеллана-дознавателя, Астелян мог сосредоточиться и защищаться от обвинений. Он понял, что пытается подтолкнуть Темных Ангелов к пониманию поступков, которые они называли его преступлениями. Хотелось избавить их от невежества, вынудить глядеть шире, это был вызов, реальная цель, которая помогала Астеляну держаться.
Но когда они оставляли его в одиночестве, казалось, на несколько дней кряду, становилось трудно, это было труднее, чем продолжать борьбу. Доводы, такие ясные, когда он излагал их Борею, превращались в путаницу сомнений.
Вопросы капеллана вгрызались в разум и изводили Астеляна, ослабляя решимость. Что, если он потерял свой путь? Что, если он сошел с ума и все совершенное — только отвратительные поступки, порожденные измученным разумом?
Астелян боролся против этих мыслей, согласиться с ними было все равно, что признать все свои действия бессмысленными. Окажись это правдой, и величайший момент в его жизни, когда он высказался в поддержку Лютера, тоже потерял бы всякое обоснование. Если все бессмысленно, то Борей прав, и он, Астелян, совершил тяжкий грех.
Но он не согрешил, Астелян оставался непреклонен в этом, по крайней мере, в те драгоценные минуты, когда мог собраться с мыслями. Его обвинителей там не было, они не пережили ничего подобного. Теперь у них появилась благоприятная возможность открыть неизведанную часть истории, то самое событие, которое совершенно явно наложило печать на их души. Астелян мог научить их тому, что знал сам, мог вернуть Темных Ангелов на истинный путь Императора. Он разрушил бы их предрассудки и доктрины, повернув допрос в свою пользу. Он должен был сказать, а Темные Ангелы обязаны были услышать.