Этот факт беспокоил и самого Борея. Настойчиво преследуя «Сан Карте», он забрал с собой всю свою команду. Впервые за целое тысячелетие на Писцине IV находились только слуги Темных Ангелов и не было ни одного космодесантника. Прежде, даже во время коротких вербовочных экспедиций на Писцину V, за командира в цитадели оставался Дамас, Завл или Тамиил. Борей мучился тем, что недооценил ситуацию: возможно, враг попросту выманил их с Писцины. Капеллан отбрасывал эту мысль, но она возвращалась снова и снова, глубоко засела в мозгу, мучила во время молитвы, надоедала во время тренировочных боев. Однако он ничего не мог поделать, кроме как придерживаться однажды выбранного образа действий. Священной обязанностью воина Крыла Смерти всегда оставался поиск Падших, где бы они ни прятались, а тут как раз появилась прекрасная возможность выполнить эту обязанность. Борей объявил крестовый поход, и будущее определилось, хорошо это было или плохо. К тому же на Писцине IV находился пятнадцатитысячный гарнизон Имперской Гвардии во главе с командующим, и даже Падшие не рискнули бы противостоять такой мощи.
Минуло еще девять дней, и поиск наконец принес результат. «Тор 15» обнаружил судно неподалеку от орбиты Писцины II и двинулся туда, чтобы изучить ситуацию. Борей приказал на полной скорости вести «Клинок Калибана» в этот же самый район. Встреча на первый взгляд могла показаться самой заурядной, но внутренний голос подсказывал капеллану, что на этот раз перед ними враг, и последняя схватка уже не за горами. До точки перехвата судна изгоев оставалось всего два дня пути, когда Борей собрал Темных Ангелов в часовне. Физически они были готовы к предстоящему сражению, но теперь следовало подготовить их разум и душу.
Весь первый день Темные Ангелы постились и медитировали, каждый наедине с собственными мыслями. Борей на это время погрузился в размышления о будущем. Если орден прямо сейчас не вел где-нибудь полномасштабную войну, то, получив предупреждение Борея, Башня Ангелов должна была отправиться на Писцину через варп. Где-то в глубине души капеллан опасался, что действия его сочтут самонадеянными и эгоистическими. С другой стороны, он даже хотел, чтобы так и получилось, потому что это значило, что приспешников Лютера на Писцине нет и нового допроса не будет. После встречи с Астеляном капеллан провел еще один допрос, но там было проще, чем в первый раз. Полностью совращенный силами Хаоса космодесантник болтал, бредил и, несмотря на мучения, причиняемые Бореем, так и отказался от покаяния. Сильно покалеченный, он умер с криком, проклиная имя Льва Эль'Джонсона. Там не было коварных намеков, домыслов и откровений о Ереси Хоруса, как в случае с Астеляном, слова которого до сих пор смущали разум капеллана.
Вместе с тем больше всего Борей мечтал о столкновении с древним врагом. Это был шанс заново доказать свою лояльность после многих месяцев внутренних колебаний. Подобно Завлу, он жаждал получить очищение в священной битве, смыть страхи и сомнения кровью врагов. Во время ночных бдений Борей был потрясен, осознав, что космодесантники воистину живут лишь ради одного сражения за другим. Нигде, кроме как на иоле боя, они не чувствовали себя такими сильными, целеустремленными, исполненными жизни и энергии, а Борею слишком долго было отказано в этом удовольствии. Даже столкновение с орками оказалось обыденным и стандартным, по сравнению со сражением у базилики это была простая драка, хладнокровно рассчитанная стычка, которая не являлась испытанием и не отвлекала от проблем.
На второй день Борей собрал братьев для последней молитвы.