— Но ты же сам рассказывал о жертвах, понесенных альтисцами во время первой атаки, — возразил Борей. — В чем отличие судьбы Келтиса?
— Жертвы среди гражданского населения во время войны неизбежны, — осторожно ответил Астелян. — Мало того, чрезмерная осмотрительность в начале кампании могла нас задержать, а нехватка стремительности подвергла бы альтисцев еще большему риску. В случае с Келтисом таких соображений не было. Я думаю, Эль'Джонсон попросту игнорировал ценность человеческой жизни и эгоистично стремился сохранить своих подчиненных, этим и объяснялся его план.
— То есть ты высокомерно вообразил, будто примарх неправ, и что ты сделал после этого? — спросил Борей.
— Мои роты, четвертая и вторая, могли пресечь атаку орков и задержать их до подхода остальных подразделений ордена, — объяснил Астелян. — Я посмотрел на тактический дисплей и понял, в чем заключался гений Льва, а в чем — тьма его души. Вторая и четвертая роты занимали отличную для атаки на Келтис позицию, план примарха состоял в том, чтобы окружить орков в городе и там их истребить. Мне также стало ясно, что щель в нашей обороне, возникшая из-за растянутого фронта восьмой роты, была скрупулезно организована Львом, чтобы выманить орков из лабиринта долин и каньонов. Чтобы избежать кровопролитной атаки, он выманил орков на открытое пространство, используя людей Келтиса как приманку!
Успех такому плану был гарантирован, но, с моей точки зрения, не было необходимости жертвовать Келтисом. Теперь, когда орки вышли на равнину, мы могли напасть прежде, чем они добрались бы до города. Я попросил разрешения передислоцировать вторую и четвертую роты так, чтобы заблокировать орочью атаку.
Наш примарх отказал. Он велел позволить оркам разграбить Келтис, а потом двинуть туда наши силы и полностью сокрушить противника. Он беспокоился, что нападение на равнине оставит врагу шансы рассеяться или отступить, а это будет стоить нам борьбы, которая затянется на месяцы, притом многие космодесантники погибнут. Я спросил примарха: разве сокращение числа сражений может послужить оправданием для полумиллиона человеческих смертей? И он ответил: полумиллион этих смертей спасет жизнь сотне космодесантников.
Я был потрясен. Нам это не годится: если защищаешь людей, нельзя ставить собственную ценность превыше их жизни. Наш долг — защищать человечество от чужаков, а не использовать людей ради собственного спасения. Когда мир переходит из рук в руки, гибель населения нежелательна, хотя порой и неизбежна. Однако мы могли легко спасти Келтис, поэтому я затеял спор с Эль'Джонсоном, но он не прислушался к моим доводам. В конце концов, хотя и с тяжестью на сердце, но я приказал второй и четвертой ротам перехватить орков и остановить их прежде, чем чужаки доберутся до города.
— Ты не повиновался Льву? — Борей испытал подлинное потрясение, и голос выдал его.
— Я сделал то, что сделал, и ни о чем не жалею. Как и предполагал Эль'Джонсон, вторая и четвертая роты понесли большие потери, но боевые братья сдерживали орков до тех пор, пока мы не начали контратаку всеми силами. Второе предположение Льва тоже оказалось верным: измотанные нами орки отступили назад через равнины, и предвкушаемая решительная победа не наступила. Однако Келтис был спасен, и я считаю, что поступил правильно.
— И что случилось потом? — спросил Борей.
— Эль'Джонсон пришел в ярость, — ответил Астелян, закрыв глаза и покачав головой. — Он выслал меня вместе с моим орденом назад на Калибан, нас заменили двадцать третьим орденом Ментея. Ах, не правда ли, как это было удобно — они находились на расстоянии всего трех субсекторов. Наши тени все время следовали за нами. Я пытался протестовать, но Эль'Джонсон даже не дал мне аудиенции. Таким образом, наша ссылка в домашний мир примарха началась.
— Таким образом, ты сделал первый шаг по пути к окончательному предательству твоего примарха и твоего легиона, — вздохнул Борей. — Этим простым актом неповиновения ты обрек Темных Ангелов, теперь они несут наследие страха и тайны. Не Лев создал мрачное будущее, причина в твоем неверии, в твоем мятежном характере и твоей ревности.
— Эту дорогу проложили до меня, когда Лютер обнаружил Льва в лесах Калибана, — возразил Астелян. — Появление примархов почти уничтожило Империум, я имею в виду их всех, а не только изменивших во время Ереси Хоруса. В начале Великого крестового похода мы, космические десантники, и Император были единым целым. Но когда командование легионами приняли примархи, их личная гордость, честь, амбиции и традиции испортили своей суетностью ясную мечту Императора. С этого момента Империум был обречен на угасание.