Хуан-ди призвал своего любимого дракона Пэнлая. Они достигли Чжоу и вступили в неравный бой с армией Чи-ю. Пэнлай сжег, растерзал восемнадцать драконов, а Хуан-ди в личной схватке сразил бешеного глупца Чи-ю. Война была окончена, но печальны оказались ее итоги: цивилизация желтой расы утратила древнее заповеданное равновесие.
Люди ясно поняли, что духовная алхимия может служить и откровенному злу и последнее может необратимо разрушать целые миры, унося бессчетное число жизней, только ради чьих-то бесцельных иллюзий и смутных идеалов.
Хуан-ди был разочарован. Несколько сыновей его погибло в войне, планета Дао потеряла весь некогда прекрасный облик. Города лежали в руинах, обезумевшие от горя женщины бродили по пустыне, оплакивая своих мужей и детей. Ничуть не лучше обстояли дела на планетах Гунн и Чжень. Люди там бунтовали, разрушали храмы, дворцы, обсерватории, и демоническая волна грозила новым приливом. Янь-ди все-таки успел породить своих последователей в кругах духовных искателей. Совершенные и миролюбивые драконы, друзья и преданные слуги людей, познали всю тяжесть и бремя зла…
Хуан-ди погрузился в очищающую медитацию, во время которой не пил, не ел и не спал несколько дней и ночей. Приближенные его и родственники стали беспокоиться состоянием повелителя Дао. Хуан-ди, между тем, постигал высшую эманацию Желтого луча и в одном из вдохов просветления нашел формулу духовного эликсира бессмертия.
Глубина и простота этой формулы настолько поразила Хуан-ди, что он без малейшего для себя риска продолжал свою медитацию еще почти два месяца. Пораженные такими способностями люди стали называть Хуан-ди святым. Но Хуан-ди не одобрил эту новую традицию, поскольку он не любил поклонения кумирам.
Вернувшись из своих духовных странствий, он собрал всех оставшихся людей Дао, молодых и старых, больных и здоровых, и предложил им навсегда покинуть погибающую планету, уйти в далекий космос в поисках новых миров. Он также пообещал, что откроет секрет эликсира бессмертия, благодаря которому люди смогут преодолевать любые бездны космоса. Хуан-ди сообщил, что бессмертие непостоянное качество, что дух человеческий может его отменить в любое время, если того пожелает.
Не все люди поверили Хуан-ди, и многие предпочли остаться на Дао. Также не все из оставшихся драконов приняли план правителя, только Пэнлай, Анчжоу и Фанчжен согласились на отчаянное безвозвратное путешествие, но этих трех оказалось достаточно. Им троим и всем, кто покинул планету Дао, Хуан-ди открыл секрет своего эликсира…
История эта, душа моя, имела множество разночтений, добавлений и трактовок, а некоторые даже отрицали тот факт, что эликсир бессмертия был открыт Хуан-ди. Но нам важно знать, что Желтый луч вселенского спектра людей достиг нашей системы, влился в нее, и был принят, и принес с собой множество светлых отблесков, и породил в нас новую цельность, основанную на равновесии, терпении и вере в освобождающую силу духа, способного побеждать.
***
Цезарь Шантеклер перебирал в голове всю свою Коллекцию. Впервые перед ним стояла такая необычная задача — сформировать делегацию от летающего острова и, разумеется, возглавить ее.
Необычность дополнялась тем, что он фактически соглашался на открытое появление своего гениального дома-корабля. Успокаивало два обстоятельства: первое — все его бывшие враги теперь стали его друзьями и составляли часть Коллекции. Второе — нынешние политики в системе в своем сомнамбулическом скепсисе и меланхолии вряд ли расценят его действия как угрозу для себя.
Он, Цезарь Шантеклер, не собирается ни с кем воевать, он, Цезарь Шантеклер, миротворец последних времен, готовый взять на борт своего баснословного корабля-дома только очень отчаявшихся безнадег.
Да, наверное, это жестко, наверное, несправедливо по отношению ко всему остальному человечеству. Хотя что такое это остальное человечество, как не отчаяшиеся безнадеги? Нет, он не может себя упрекнуть в отсутствии сострадания. Да, он не может… И все-таки пытается проявить интерес к тем, кто мыслит, кто борется.
Эти люди на Второй Луне Пестрой Мары в подземном городе-притоне, как стало известно, открывшие тайную лабораторию, построенную тайным орденом ученых еще сто лет назад и оснащавшуюся также тайно все это время. Тайный орден…
Цезарь Шантеклер никогда не переставал интересоваться этим союзом, был уверен, что в его Коллекции есть отдельные представители ордена. Но они никогда себя не выдадут. Они не выдадут свою связь.
Интересный вопрос, который задавал себе Шантеклер, касался, к примеру, того же Имраэля, автора Великого Приговора. Состоял ли Имраэль в ордене или, может, наоборот — был из него изгнан и в отместку за это свершил свое страшное открытие, похожее на пророчество, так что теперь весь мир стал заложником этого пророчества. Не религиозного, отнюдь, а научного! Но так ли научно это пророчество?
Сам господин звездный Архитектор живет очень уединенно на болотах Гнилого Яблока. Никто его не знает в лицо, никто не называет его по имени. Он не походит на человека из тайного ордена, но такое предположение может быть и неверным…
Цезарь однажды побывал у него на болотах, даже видел его семью, которая боготворит своего отца и мужа, впавшего в первобытную жизнь. Цезарь приезжал к Архитектору под видом торговца-менялы. Они общались, и Шантеклер предложил Архитектору стать его «экспонатом» в любой день и момент, когда тот пожелает.
Имраэль не ответил ни «да» ни «нет», возможно, он хотел, чтобы этих слов больше никогда не существовало в его жизни…
Итак, кого взять с собой? Конечно, Голиафа и его нового друга Приама Пересвета. Затем нужно взять Навигатора, Врача, Строителя и Взломщика сетей, Шпиона и Проводника. Обязательно Проводника, потому что Проводник знает все на пять шагов вперед и всегда чувствует подвох…
С такой делегацией он будет в полной безопасности. Но может, следовало бы думать сейчас не о своей, а о безопасности острова… Здешний космос — вечно горячая точка в системе. Пожалуй, Цезарю стоило бы поразмыслить о каких-то гарантиях со стороны хотя бы даже той же гильдии. К утильщикам он всегда испытывал симпатию, возможно, потому, что восхищался их умению ладить со всеми, не задевать ничьих интересов и оставаться на политической арене системы, не имея при этом четко построенной планетарной государственности.
У Гильдии не было государственности и двести лет назад, и сейчас, у них было что-то вроде общества равных возможностей, и только в самые трудные моменты истории собирался высший совет. Совет гильдии не принимал ни законов, ни постановлений, он лишь рекомендовал…
Цезарь Шантеклер включил обруч связи, назвал код Проводника.
— Монсеньор? Я только что думал о том, чтобы посетить вас. Вы у себя в апартаментах?
— Конечно, я у себя, мой дорогой Проводник, в библиотеке. Листаю старинные фолианты и пытаюсь построить сюжет на заданную тему.
— В какую эпоху вас нынче повлекло, монсеньор?
— В эпохи великих завоеваний.
— Вы собираетесь что-нибудь завоевать?
— Пожалуй, да… Но вряд ли это будут планеты, скорей сердца людей.
— Извечный бастион! Но сердца людей сейчас больны, монсеньор, поражены беспробудным страхом.
— Странно, я думал, что беспробудным бывает только сон… Но не все, Проводник, согласитесь? Сердца моих островитян полны надежды.
— Это так, монсеньор.
— В таком случае, расскажите мне все, что знаете об этом Дамиане Гомере. Он упорно считает, что миры Догорающей могут пережить ее коллапс? Он что, всем пророчит переход в новую форму жизни? Может, он теократ?
— Нет, монсеньор, он простой корабельный инженер. Но у него харизма пророка, и он рассказывает удивительные предания о космических цивилизациях человечества. Он убежден, что мы в нашей системе гости. Он утверждает, что нашел способ, как спасти несколько планет после коллапса Догорающей, и одновременно притом ждет прихода некого Ангела Времени. Гильдия и пиратское братство уже объявило его своим негласным лидером, и все это произошло за считанные месяцы.