— Берегитесь плазменных шаров, кэп!
Гулливер-Черепок приказал дядьке убрать режим тени и вернулся в бой. Было ясно, что преимущество пока оставалось на стороне пиратов. Горящих «петард» стало значительно больше. На каждый модуль обрушивалось по два-три дракара. Термитные ракеты эффектно выводили из строя десантников, а затем уничтожали их, не встречая практически никакого сопротивления.
Каравеллы как летающие крепости оставались безответны. Но ответ на вопрос, почему они так поступали, был где-то на поверхности… Возможно, выжидали чего-то…
Гулливер-Черепок пожалел о том, что отпустил своих стрелков на другие дракары и управлялся со всем вооружением один. Но таково было его правило. В конце концов, у него был дядька, чертовски натасканный бортовик, стоивший многих, хотя все-таки пара лишних рук на рулях и гашетках капитану бы сейчас не помешали. Он стал кружиться вокруг одной из каравелл, сближая дистанцию за каждый оборот на несколько десятков метров.
— Интересно, дядька, — обратился он к бортовику, — надоем ли я их капитану? Летай вокруг меня такая муха, я бы схватился за мухобойку! Может, показал бы мне свою рожу…
— Все их витражи и иллюминаторы под защитными жалюзи, — отреагировал дядька, который, разумеется, уже успел отсканировать весь корпус ковчега и нарисовал на вспомогательном экране его трехмерную проекцию.
— Как мыслишь, дядька, эта посудина не похожа на флагмана? Очень степенно себя ведет, и нервишки у него, видать, будь здоров, не хуже наших?! А давай-ка мы его по мозжечку хряснем!
— Это куда, кэп?
— Да вот сюда, где шейка…
— Какая шейка, кэп? Вы видите у этого продолговатого ящика шейку?
— А как же! Сейчас, погоди, подлечу к его воротнику!
Гулливер-Черепок демонстративно остановил дракар перед самым носом каравеллы и, повисев так несколько секунд в полном покое, вдруг резко поднял корабль над каравеллой, открыв обзору весь его хребет с надстройками радаров, массивных аварийных люков, прожекторов, и только сейчас заметил новшество… С лихорадочной быстротой успел отвернуть рули влево, а с ними и дракар, едва не заполучивший выстрел из импульсной лазерной пушки… Дракар снова поднырнул под брюхо каравеллы, но в это время из открывшихся по бокам шлюзов посыпались в космос голубые плазменные шары. На экране он увидел, что такие же шары выпустили и другие ковчеги. В ту же секунду он понял, что теократы включили силовые щиты, дабы иметь возможность отталкивать от себя свое же оружие… Ловко придумано!
— Капитан Гулливер, кэп, мы в западне! — подал голос дядька. — У нас нет силовых щитов, а эти шары настоящие плазменные мины. Их слишком много. Дракары не выберутся… Какой приказ будем отдавать командам?
Гулливер-Черепок соображал…
— Если нет щитов, может, поможет режим тени? Немедленно передавай мой приказ всем дракарам залечь в гравитационную и оптическую тень. Будем отступать, медленно просачиваться через это заминированное пространство. Отходить ко Второй Луне…
В следующую секунду дракар капитана сотрясся от взрыва. Гулливера-Черепка подбросило вверх и вперед. Едва успев расставить руки, он врезался головой в один из технических экранов. Взвыла сирена…
Голос дядьки крикнул что-то невразумительное, вроде «мы под… мы пад…», аварийные пневмопереборки начали отсекать командную рубку, защищаясь от угрозы разгерметизации. Корабль осадило хвостовой частью вниз. Повреждения и разрыв кабелей управления вырубили протонные двигатели. Вышел из строя генератор искусственной гравитации, все лежащие в рубке предметы и сам Гулливер-Черепок, потерявший сознание, на несколько минут воспарили в салоне. Дракар стал падать, приближаясь к плотным слоям атмосферы.
Все еще умная автоматика, не утратившая бдительности, отсоединила от корабля боевую палубу с кассетными установками термических ракет, снова задраила переборки. На самом подлете к атмосфере включились генераторы антигравитационного торможения.
Генераторы тянули и опускали корабль по убывающей экспоненте почти до самой поверхности…
Энергия иссякла полностью, и дракар рухнул на краю ночной долины, вблизи огромных складских ангаров, длинной вереницей тянущихся до ближайшего города гильдии утильщиков.
***
Делегация с Летающего острова прибыла на терминал города-притона в запланированное время. Ни Цезарь Шантеклер, ни Гаргантюа не могли упрекнуть себя в отсутствии готовности проявить свои лучшие дипломатические качества.
В последний момент Цезарь Шантеклер переиграл программу безопасности: решено было не заходить на близкую орбиту Второй Луны, а оставаться в космосе на расстоянии одного часа полета яхты.
Гильдия, впрочем, свои обязательства выполнила, точней, готова была выполнить: двадцать шесть дракаров капитана-предводителя Тесея Карбункула ожидали приказа под резервным куполом одного из кратеров Второй Луны в двух километров от посадочных шахт терминала.
В свое время гильдия позаботилась о создании таких куполов для расквартировки доблестных наследников костлявого пращура, на случай разных непредвиденных ситуаций, а их, понятное дело, всегда хватало.
Консульский пир на сей раз был перемещен в Джунгли Лаборатории, из существования которой уже никто не делал тайны.
Делегации были усажены за длинный стол друг против друга. Бургомистр Гаргантюа позаботился о самой шикарной сервировке, облуживании гостей и всех приглашенных. Кибер-официантки вперемешку с отмытыми и разодетыми красавицами из увеселительных домов города наперебой дефилировали по зеленой лужайке, разнося и унося гастрономическую экзотику всех времен и народов, реагируя на самый важный управляющий сигнал — щелчки пальцев господина бургомистра.
Раскрасневшийся и польщенный своей миссией Гаргантюа напоминал дирижера-виртуоза, у которого в арсенале средств было все: мимика, жесты, поклоны, притопывания ногами. «Оркестр» пира под его управлением был неподражаем.
Делегация Цезаря Шантеклера, расцвеченная представителями его Коллекции, вступила в очень оживленную беседу с делегацией Дамиана Гомера, доктора Гильгамеша и высшего совета гильдии, которую представляли мэтр Гаврас, мэтр Дидро и мэтр Флориан.
Мэтр Гаврас вручил верительные грамоты Гомеру о включении его в высший совет гильдии, что означало также полную поддержку его проекта. Таким образом, Гомер становился официальной политической фигурой.
В его распоряжение поступало пятнадцать тысяч технологических анклавов и две трети всего транспортного флота Пестрой Мары. Заявление мэтра Гавраса прозвучало полной неожиданностью не только для Гомера, но и для всех собравшихся и, естественно, не могло не впечатлить делегацию Шантеклера.
Это был прорыв, означавший, что у программы Спасения появился конкурирующий проект, и за его осуществление подписывалась целая планета. Ничего подобного со времен объявления Великого Приговора не происходило.
Видя охватившее обитателей Лаборатории и города-притона воодушевление, Цезарь Шантеклер провел короткое совещание с Проводником. После этого, произнеся тост за здоровье Гомера и всех господ ученых, объявил присутствующим о своем желании поддержать Парламент Объединенных Миров, взяв на себя дипломатическую миссию, для которой он готов лично и будет рад предоставить свой легендарный летающий остров в распоряжение миссии, если таковая будет создана в ближайшее время.
Мэтр Гаврас сказал, что миссия будет создана обязательно, и, продолжая удивлять обе делегации, дополнил список рекомендаций гильдии еще одним документом. Оригинальный текст этой рекомендации гласил: «Идя навстречу нашим давним союзникам и защитникам, чей беспримерный благородный дух снискал уважение многих поколений утильщиков, рекомендуем назначить адмиралом пиратского флота хитроумнейшего и удачливейшего капитана Одиссея-Киклопа, с уведомлением о праве всех пиратских команд, ставших под знамена адмирала, пользоваться полным обеспечением, довольствием и покровительством нашей гильдии на ближайшие двадцать лет, вне зависимости от исхода Великого Приговора».