Летающую платформу заполнило человек тридцать пассажиров, не считая десяти гвардейцев из личной охраны канцлера и двадцати киберов-полицейских. Симон Крез вел непрестанные переговоры по обручу связи с капитанами корветов, влившихся в число патрульных кораблей вокруг всего пояса.
— Господа, уважаемый канцлер, — начал свое обращение ведущий эксперт инженерного совета Лидий Мусагет. — Регламент нашего сегодняшнего смотра сокращен. Не секрет, по каким причинам. В секторе неспокойно. Работа на большей части наших заводов остановлена. Срывы технологических цепей уже давно стали хроническими. Самое отвратительное, что мы с вами получили еще одну манию… Синдром Великого Приговора… И люди, и киберы, не сговариваясь, выводят из строя уникальное оборудование, сборочные линии, всю обслуживающую технику. Защищаться от таких действий — задача почти не выполнимая. Каждый день мы включаем новые резервы, демонтируем испорченные машины, перестраиваем планы и схемы. Сорок три каравеллы на стапелях — это практически все количество, которое мы смогли предоставить для Программы Спасения. Объявлять эти печальные результаты всей республике мы не можем, и я думаю, вы, канцлер, со мной согласитесь. Но и утаивать такое положение дел будет крайне трудно… Сегодня вы не услышите от меня привычных отчетов. Мы также не будем проводить экскурсий на каравеллы. Необходимости я в этом не вижу. Мы совершим облет верфей, возможно, в последний раз. Ну и, конечно, главное!.. Здесь присутствует военный советник, господин Симон Крез, также пресс-секретарь канцлера… Это очень хорошо, потому что буквально через несколько минут, как только наша платформа пристыкуется к первому причалу, я объявлю вам информацию совершенно иного рода…
— Лидий, вы о чем? — канцлер насторожился. — Здесь какой-то подвох! Симон, посмотрите на меня… Мне не нравятся подобные заявления. Что значит «информация совершенно иного рода»? Объясните, наконец! А вы, Симон, чем, черт возьми, вы заняты?
Симон Крез, сидевший в кресле позади канцлера, положил руку ему на плечо.
— Сидите, господин канцлер, спокойно! Мы бы могли провести эти переговоры и раньше, и даже без вашего участия, но, видите ли, нам нужны главные свидетели…
— Какие переговоры, Симон? Вы что, шутки шутите? Мы здесь для того, чтобы принимать каравеллы, — Алилла Левит попытался встать, но тяжелая рука военного советника его удержала. — Кто мне объяснит, что здесь происходит? — выкрикнул канцлер. — Гвардейцы, ко мне! Старший офицер, немедленно оцепите платформу! Военный советник Крез, объявляю вам лично: вы лишаетесь своих полномочий!
Несколько гвардейцев охраны рванулись с места, но, к полному удивлению канцлера, кибер-полицейские вскинули свои квантайзеры и с самым решительным выражением своих пластиковых физиономий направили их на опешивших гвардейцев. Видя количество направленных на них стволов, гвардейцы не двигались.
— Как видите, канцлер, — Симон Крез поднялся со своего кресла, — я ничего не лишаюсь. А вам придется очень скоро лишиться многого. Лидий, продолжай!
— Ну же, теперь все понятно! — эксперт с некоторым сожалением посмотрел на Атиллу Левита и всех остальных чиновников. — Мы действительно намерены провести переговоры с теократами от Королевского Двора о передаче им тридцати шести каравелл в обмен на причитающиеся нам и нашим семьям, инженерам этой Богом забытой республики, а также части военных, состоящих в союзе с нами. Как вы понимаете, канцлер, вы, а также ваш пресс-секретарь, мы хотим, чтобы договор был подписан вами лично, за что вы будете лично отчитываться перед Республикой и, соответственно, ею же растерзаны. Но мы, вероятнее всего, этого не увидим, к счастью. Таков наш план, господин ничтожный канцлер. И последнее… Боюсь, точнее подозреваю, что у вас нет права отказаться.
Атилла Левит не верил в происходящее.
Западня!
Они все спланировали заранее, и Симон Крез, и Лидий Мусагет, и все эти тщедушные трусы-инженеры, по чьему заказу могли действовать и так называемые маньяки-отказники, и люди, и киберы… А если посмотреть дальше, то станет ясным, что такую игру мог затеять только один явный враг Республики — Лобсанг Пуритрам…
— У меня есть одно право! — Канцлер мысленно просчитал шаги до Лидия Мусагета: пять. И на счет «пять» бросился вперед, резко оттолкнул от себя военного советника. Еще через пять секунд пальцы канцлера сомкнулись на шее эксперта и с бешеной силой стали ее сдавливать. Мусагет хрипел, глаза его выпучились и наполнились ужасом.
Улучив момент, гвардейцы охраны подняли свое оружие и, образовав круг, развернутый вовне, стали приближаться к канцлеру. На пути их находился только один военный советник. Симон Крез не раздумывая выхватил свой пистолет и выстрелил в канцлера, боровшегося с Лидием Мусагетом. Не поняв, в кого именно пришелся этот выстрел, гвардейцы открыли стрельбу по киберам-полицейским. Пресс-секретарь и человек пятнадцать чиновников из аппарата канцлера залегли на пол между кресел.
Атилла Левит повалился, подминая под себя эксперта. Тот вырвался из ослабевшей хватки канцлера и пополз к Симону Крезу.
— Прикажи прекратить огонь, болван! — хрипел Лидий Мусагет. — Ты все испортил! Теперь нас действительно сочтут предателями. Слышишь меня, идиот?!
— А так оно и есть, если разобраться, Лидий… Я просто все поставил на свои места! — Симон Крез оттолкнул эксперта и с разворота, не целясь, выстрелил в старшего офицера гвардейцев. Увидев, как падает их командир, остальные семь опустили оружие.
Киберы-полицейские уже бежали к ним, продолжая прикрываться бронированными щитами и для острастки выпускать очереди поверх голов сдающихся.
Среди всей этой возникшей суматохи и перестрелки только один человек из свиты канцлера вел себя очень сдержанно и спокойно. Это был советник Атиллы Левита мэтр Ронсар от Гильдии утильщиков. Он не прятался и не падал на пол, не вскрикивал и не метался. В кармане его камзола лежал изящный пистолет-инъектор. Когда мэтр Ронсар увидел упавшего Левита, своего друга молодости, талантливого инженера, с которым они когда-то вместе работали над идеей синхронизации астероидов, потом разлучились на много лет, он вспомнил лицо канцлера, когда тот набросился на Лидия Мусагета, отчаянное лицо…
Мэтр Ронсар, не обращая ни на кого внимания, подошел к Атилле Левиту. Канцлер еще дышал, непроизвольно сжимая кулаки, и что-то шептал. Утильщик незаметно приставил инъектор к шее друга, нажал курок. Прошла секунда, и такой же укол он сделал и себе. Момент был удачным, потому что как раз в это время автоматическая летающая платформа уже заходила на первый стыковочный причал, прижалась к терминалу, ожидая, когда сработают мощные причальные захваты.
Посмотрев на советника Ронсара, присевшего на пол и поддерживающего смертельно раненного канцлера, Симон Крез не придал этой сцене большого значения. У Атиллы здесь было много людей, навязавшихся ему в друзья, в советники, ненавидящих его притом. Но вот нашелся хотя бы один не трус… Да и черт с ним!
Но вот когда, чуть отвлекшись, он снова посмотрел в сторону трогательной сцены, то увидел нечто из ряда вон выходящее: канцлер уже стоял на ногах и Ронсар даже не поддерживал его… И оба они, как бы правильно сказать, растворялись в воздухе, теряли очертания, блекли, испарялись, как если бы были духами, а не людьми…
— Проклятие, что это?! — Симон подтолкнул Мусагета и указал на пустое место.
— Канцлер! — вскрикнул Мусагет и забегал глазами по платформе. — Куда он делся, Симон? Что ты молчишь? Ты видишь, его нигде нет. Он не мог уйти незамеченным. Его нельзя упускать, слышишь… Прикажи его искать немедленно!
Симон Крез вздохнул, сказал про себя еще раз «Проклятье!» и со всей силы с неимоверным наслаждением выпустил кулак в скулу Лидия Мусагета. Главный эксперт взвизгнул и, сбивая с ног кибер-полицейских, отлетел метра на три в проходе между кресел.
— Надо было все-таки дать возможность Атилле задушить тебя! — сказал военный советник с верхом презрения. — Хочешь драпать из нашего мира, торопишься… Я еще подумаю, брать ли с собой таких гнид, как ты!