— Да, я хотел бы, послушник, но… — Преосвященный теократ осекся, он не ожидал такой прямоты.
Алеф Дельтус продолжал:
— Я обучен владению всеми видами оружия, в особенности холодного. Я прошел все испытания воина-теократа по самым сложным категориям… Я знаю высшие каноны Храма наизусть. Мне также ведом путь духовного накопления харизмы очищения, и я помню все молитвы на удержание этой харизмы в трех высших центрах астральной эманации… Каков мой путь, Преосвященный?
— Да, я изучил ваши личные данные, послушник… Они весьма высоки. Я бы даже сказал, слишком высоки… — Преосвященный пытался понять напористость молодого теократа: не является ли она признаком агрессии, идущей от влияния Зла.
— Какой мой путь, Преосвященный? — повторил свой вопрос Дельтус, глядя перед собой невидящим взором стоика.
— Ваш путь, Дельтус, таков… — Преосвященный наконец-таки снял свои подозрения. — Сегодня вы присоединяетесь к остальным послушникам в гарнизоне. Завтра в объявленное время погрузитесь на один из десантных фрегатов в составе армады, и, наконец, главное: Храм в вашей душе претворяет Истину, послушник! Это и есть ваш путь. Другого нет. Вы свободны.
— Свободен, — повторил Дельтус со стоическим смирением и добавил, тихо, как можно более тихо для самого себя: — Свободен, всегда!
***
Каспар Дереш сдержал слово: Гефестиан Кумар получил четыре межзвездных каравеллы. Самоотверженные орбитальные повстанцы Поющей Нимфы, благодаря которым были перехвачены и блокированы несколько тысяч теократов, включая тех, что прибыли с Королевского Двора, заслужили эту награду. Неясным оставался только один вопрос: все ли они имели готовность покинуть систему, теперь, когда появилась надежда, правда, очень призрачная надежда спасти миры Нектарной, а возможно, и саму звезду…
Да и хотели ли эти люди, чтобы кто-то ручался за их жизни? Не было такого поручителя. Не было и веры. Теократы ушли с арены. Безумные религиозные фанатики уступили место безумным фанатикам от науки… На меже этих разделений люди сходили с ума. Пасовали все, даже самые крепкие, самые мужественные. Кто их учил мужеству, их семьи, обреченные вчера, сегодня, завтра?
Разве приходил к ним Спаситель? Разве утешал он их, неприкаянных, брошенных и обреченных? Нет. Устами теократов Он говорил нечто иное: вы материал, люди, вы глина, которую Господь уже завтра перемесит, и вот для этого мы здесь! Мы всегда были здесь. Мы ждали. Тысячу лет мы ждали. Храм наш ждал Предготовления. Там, на планетоидах Громоподобной Наковальни, мы ждали, предготовлялись внутренне и бесконечно страдали от вашего Зла.
Вы заключили нас в монастыри, вы отодвинули нас, трепетных и богослышащих… Теперь вы узреете Истину, теперь вы поймете нас, изгоев, схимников и пристрастных смиренцев! С молитвами мы придем убивать вас!
Гефестиан Кумар отринул от себя весь этот кошмар вопрошания и умаления… Кто он был для таких речений, что слышал в душе своей? Кто предначертал ему его опыт? Ни разум, ни сердце не состязались друг с другом. Но и сердце и разум страдали в нем. Он боролся… Да, он боролся за малую цель: уйти, покинуть обреченные миры с несколькими десятками сотен подобных ему, не видавших добра ни в благоденствующем прошлом, ни в смятенном настоящем, ни в безмолствующем будущем.
Бог, великий Бог-творец отрицал его личную жизнь и жизнь всех, кому он уготовил Перетворение.
Последний корабль с последней сотней теократов Гефестиан Кумар доставил на военную базу лично. Пилотировать фрегат он попросил Гулливера-Черепка, капитана-предводителя. Ради такого случая Гулливер, обычно никогда не оставляющий свой расписной дракар, согласился, прихватив для надзора за пленными послушниками десяток своих «отпетых» молодцов.
Здесь, на базе, расположенной в сотне километров от родового замка Дерешей, имевшей свои собственные посадочные терминалы и примыкавший к ним обширный полигон с множеством управляемых трансформируемых сооружений, в бараках-накопителях собрали всех до последнего воинов-теократов, находившихся на Нимфе, включая более двадцати Преосвященных адептов.
Сюда же с летающего острова Шантеклера прибыло спецподразделение нейроквантового заслона — так назывался этот отряд, состоящий из людей Приама Пересвета, Натана Муркока, Альберта Карузо и Голиафа-Шпажиста.
Стараниями великолепной четверки подразделение было увеличено с сорока до пятисот человек, пополненных за счет добровольцев города-притона Рыжего Гаргантюа, бывших пиратов и некоторой части населения самого острова — в основном молодых ученых, взявших в руки не только инъекторы с препаратом, но и оружие. Вообще, последним отводилась в отряде особая роль — психологический контроль над всеми эффектами нейрокванта, их аналитика и возможная коррекция.
На базу прибыли также личные помощники доктора Гильгамеша — Жермен Дэваль, доктор Дарий Скилур, Терциния Вальехо, военный советник Парламента Объединенных миров Флавий Могол, от Гильдии утильщиков — мэтр Флориан и, наконец, кибер-советник Дамиана Гомера Моисей.
Судьба Моисея оказалась к нему в высшей степени благосклонна. Заботливая госпожа Гелеспа Гомер после известной трагической поломки кибера лично отвезла Моисея на Пеструю Мару, где «благосотворенного» мудреца поправили лучшие зодчие кибер-анклава Гильдии.
Князь Каспар Дереш появился на базе к началу совета. Лицо молодого правителя, несмотря на серьезность предстоящего разговора, светилось радостью: отец Делии дал согласие на их брак. Каспара Дереша приветствовали вставанием и аплодисментами. Аплодировал и Гефестиан Кумар, хотя и чувствовал себя не в своей тарелке среди всех приглашенных за круглый стол.
— Господа, как ближайшему представителю доктора Гильгамеша и члену Парламента Объединенных миров, мне, Дарию Скилуру, бывшему пресс-аташе ректора Королевской Академии, доверено право поставить перед вами вопрос относительно правомочности или неправомочности нейроквантового эксперимента, который мы намерены провести здесь на военной базе Княжества. Боюсь, что наша первоначальная реакция, вызванная лишь частичными знаниями о нейроквантовой прививке, была поспешной, а само решение не продуманным. Во-первых, нам до конца не ясны религиозные установки наших врагов, объявивших войну всей цивилизации Нектарной звезды. Сознание этих людей представляется нам диким и пугающим. Об этом могут свидетельствовать недавние события, произошедшие в замке правителя.
Мы не можем быть уверены в том, что агрессивный фанатизм теократов будет преодолен с помощью препарата в одинаково успешной форме… Да, действительно, на острове монсеньора Шантеклера было создано уникальное военно-научное подразделение, которое сегодня в полном составе прибыло на базу и ждет ваших распоряжений. Мы получили некоторый положительный опыт нейроквантовой прививки на Второй Луне. Мы также знаем опыт наших десантников, сумевших решить масштабную военную задачу за несколько секунд, усилиями всего сорока человек…
Сейчас эти люди, перенеся стресс, в полном составе вошли в подразделение Заслона. Они готовы контролировать ход эксперимента, они также готовы и к худшему — вступить в схватку с теми теократами, чья психическая инверсивность может обернуться хладнокровием убийц… Притом, заметьте, никакая действующая армия в своем обычном, так скажем, состоянии не сможет противостоять пяти-шести тысячам нейроквантовых фанатиков. И, наконец, последнее и самое трудное… Этот вопрос я должен адресовать вам, князь Дереш…
— Трудный вопрос? — повторил Каспар, в который раз пробуя это словосочетание «на вкус». — Что же, задавайте ваш вопрос, доктор Скилур. Я буду надеяться, что народ моей планеты поддержит меня в его решении.
— Вопрос, князь, как раз и касается вашего народа… Видите ли, жесткость задуманного нами эксперимента такова, что она требует потенциальных жертв, то есть людей, мирных жителей, которых необходимо иметь здесь на базе в качестве…