К вечеру того же дня Дарий и Терциния прилетели к дому Дамиана Гомера и Гелеспы на легком флаере.
Кибер Моисей, у которого в доме был собственный кабинет, где он, как первый кибер — член Парламента, имел возможность работать над собственными проектами и идеями, все же не забывал при том вести хозяйство, следить за порядком и готовить обеды. С тех пор, как его любимая госпожа Геле рассказала ему историю о его втором «рождении», то бишь восстановлении, и что для этого она лично предприняла его, Моисея, доставку на Мару, кибер окружил хозяйку трепетной заботой. Особенно это касалось ее здоровья.
Каждую неделю Моисей испрашивал разрешения у Дамиана и отвозил Гелеспу в островной госпиталь к лучшим врачам из бессчетной коллекции Цезаря Шантеклера на диагностику беременности.
Дарий и Терциния застали Моисея с садовой тележкой. Кибер занимался разбивкой приусадебных клумб. Искусственная почва астероида уже давно не требовала никакой гидропоники — все растущее и цветущее приживалось простой посадкой.
— Господин Скилур, госпожа Вальехо! Моисей так рад вас видеть! У Моисея есть множество прекрасных мыслей, и он их все пытается развивать. Моисей начал понимать эстетику всего природного и писать об этом трактат. Это кажется странным, не так ли? Но поверьте, кибермир скоро удивит вас, людей.
— Мы верим тебе, мудрец со Снежной Лады, — сказала Терциния, улыбаясь. — Я даже знаю, что бы непременно сделала для тебя. У меня есть один друг, его зовут Корабль Малого Каботажного Флота Их Величеств Королевского Двора…
— Такое длинное имя! — Моисей покачал головой.
— Я согласна с тобой, имя немного длинновато, но благодаря Кораблю мы до сих пор вместе с Дарием. Корабль спас нашу любовь.
— Моисей понимает, что это можно расценить как подвиг, госпожа Вальехо. Моисей будет рад познакомиться с Кораблем.
— Значит, договорились, — Дарий похлопал кибера по плечу. — А теперь, пожалуй, проведи нас в дом к мэтру Гомеру и твой любимой хозяйке.
— О, конечно, Моисей проведет. Вы ведь первый раз в нашем доме? Он не такой большой, как на Снежной Ладе. Вы прилетели на флаере? Если хотите, Моисей может сделать ему хорошую профилактику, он это умеет…
— Не стоит, Моисей, мы и так оторвали тебя от эстетических занятий.
Моисей был доволен разговором, и уже через пять минут он подавал на стол по просьбе Гелеспы лепешки, вино и фрукты — все местное, островное.
Дамиан Гомер выглядел осунувшимся. Гелеспа, уже с округлившимся животом, излучала умиротворение. Беременность творила с ней свои чудеса: горянка Снежной Лады ничуть не утратила природной грации и подвижности.
— Ты прилетел, чтобы задавать мне странные вопросы, не так ли, Дарий? — спросил вдруг Дамиан, разливая вино в кубки и поднимая свой.
Дарий и Терциния переглянулись, молча, чокнулись с хозяином. Гелеспа не пила. Диета от Моисея рекомендовала ей фрукты.
— Так что же ты молчишь, Дарий? А вы, Терциния, вы ведь знаете свои вопросы?
— Да, я знаю, мэтр Гомер…
— Мы давно так не встречались, Дамиан… Я имею в виду нас четверых, — начал Дарий. — Скажи, ты, в самом деле, собираешься отправиться на поиски Звездного Архитектора? Ты говорил об этом на совете…
— Да, собираюсь, и очень скоро. Гильгамеш поддерживает эту идею.
— О чем ты хочешь ему рассказать?
— Обо всем, естественно. Я хочу, чтобы он поднял глаза к небу и нашел на нем Пеструю Мару без спутников. И еще я хочу, чтобы он написал новый Базис, в котором Нектарная не взрывается, а перемещается в мощном нейроквантовом поле за пределы пораженного пространства. Мне и Гильгамешу сейчас верят миллиарды людей. Если Архитектор присоединится к нам… Мы ничего не можем исправить в прошлом, но в настоящем для будущего…
— А что, по-твоему, будут делать теократы в этом будущем? — Дарий разломил лепешку и поделился ей с Терцинией. Они стали есть, откусывая островной хлеб маленькими кусочками и запивая вином — гордостью Винодела и Шантеклера.
— Теократы, Дарий, больше не будут теократами, по крайней мере, предготовителями. Им придется отказаться от абсолютных следствий своей Истины. Они не заметили, что в их Истине было место и для Третьей Силы, они ее недооценили, а может, просто не увидели. Я бы даже сказал иначе: эта Третья Сила всегда была рядом с нами. Они превратили ее в святыню, или в святыни, тайно поклонялись ей, или им, но совершенно не понимали.
— Что ты хочешь сказать?
— Третья сила не единственная, Дарий. Их несколько, как минимум. Нейроквант одна из них, есть и другие… Там, на планетоидах, в их подземных лабиринтах, в Храме Лиловых Тог, под защитой самых высоких Преосвященных адептов. Сейчас они ослаблены, но осторожны как никогда. Знаешь, каков мой ответ на все ваши вопросы?
Дарий и Терциния замерли на полглотке вина. Поставили кубки. Гелеспа улыбнулась, приложив палец к губам: красноречивый знак молчания.
Дамиан продолжал:
— Нам нужна нейроквантовая разведка на планетоидах. Вы с Терцинией лучшие кандидаты. Я предлагаю разделиться. Мы с Гелеспой будем искать Архитектора на Гнилом Яблоке, а вы с Терцинией — следы Третьей Силы в монастырях и храмах. Ты удивлен, Дарий? Не удивляйся. И вот еще что, друзья… Это пока не официальное решение Парламента, иначе бы ты знал о нем, это то, что я открыл в своих усиленных нейроквантом воспоминаниях. Но ведь и этого не мало, правда же?..
***
Человека, который сидел сейчас в центре огромного пустого зала на ступеньках в семь ярусов, ограничивающих пирамиду королевского трона, некогда знали как шефа Департамента защиты, затем как регента Двора, месяц назад его узнали как новопосвященного теократа, Самовозвеличенного Лобсанга Пуритрама.
Он сидел в пустом дворцовом зале. Лицо его, и раньше не отличавшееся привлекательностью, обезображивала татуировка кровоподтеков.
Он говорил сам с собой:
— Странно, а ведь я тоже надел маску, как и тот шут, который разрушил мои планы. Но маска Гильгамеша скрывала гения-урода, а моя, выходит, — проявила его… Кто я теперь? Даже не шут — урод собственной иллюзии. Будь ты проклята, ненавистная звезда! Хотя, может быть, ты и есть настоящее Предготовление, настоящее взбешенное чудовище! И ты оставляешь меня одного, без опоры, без цели, даже без иллюзии… Ну, что же, звезда, как один из твоих настоящих уродов, я пойду до конца! Теократы не хотели ждать, спешили опередить тебя. В результате ослепли, изменили своему Храму. Не все. Да, я знаю, что не все… Часть уродов предпочла сгореть в нейроквантовой передозировке. Это все равно, как если бы ты, звезда, сожгла их! Но ко мне, ко мне, черт возьми, не вернулся ни один корабль, ни один Преосвященный урод ко мне не вернулся! И это ужасней всего, звезда, — Лобсанг скривил губы. — Что ты можешь мне посоветовать, чудовище? Ждать твоего коллапса? Восемь лет назад ты забрала у меня сына. Почему тогда я не понял, что это была точка отсчета? Ты не хочешь дать мне такую силу, чтобы я мог отрубить твою бешеную башку, раньше чем сама полезешь в петлю… Но у меня найдутся силы принести тебе в поганую жертву пару сотен тысяч столь любимых тобой уродов! Клянусь, я добавлю в этот котел и всю оставшуюся лиловую нечисть! Слышишь, звезда? Ни черта ты не слышишь… Пегас! Грифон! Ко мне!
Эхо разнеслось под темными, гулкими сводами, напомнив раскат грома. Самовозвеличенный вздрогнул, что-то в его собственных словах испугало его. Поганая жертва! Нельзя было так говорить. Лобсангу показалось, что до него доносится укоряющий голос Преосвященного Калидаггара, с его вечным нравоучительством…
Самовозвеличенный упал на колени. Бессловесная молитва!..
Но нет, увы, он так и не научился ее творить. Вместо молитвы потер обруч связи:
— Грифон, Пегас! Слушайте приказ: немедленно раскопать всех оставшихся звездных архитекторов. Доставить ко мне. Всех, кто у нас числился в высших офицерах флота, поднять на ноги. Всех штабных крыс, каких найдете… Окружить здание дворца тройным заслоном из агентов Департамента. За неповиновение — расстреливать на месте. Орбитальным базам — круглосуточное дежурство, до моих личных распоряжений! Еще одно: в столице должно оставаться около двух сотен теократов. Всех взять под наблюдение. Преосвященных отлавливать и доставлять во дворец. Ничего не объяснять. И последнее: опечатать все лаборатории по производству нейроквантового замедлителя. Ровно через час я жду ваш первый рапорт!