Обследовать все двадцать два таких поселения в нейроквантовой разведке без малейшей помощи со стороны очистившихся теократов было задачей трудной. Даже все несравненные преимущества препарата никак не гарантировали определенности избежать ловушек, так же как и возможности проявления этой самой Третьей Силы в любой непредвиденный момент.
Дарий и Терциния принялись разрабатывать план разведки. Предполагалось, что в группу войдут еще пять человек, из которых двое должны быть послушниками, тщательно отобранными, готовыми рисковать и идти до конца, с одним заранее оговоренным «не» — не на стороне Храма.
Терциния высказала идею, что преимущественным доверием могли пользоваться теократы из числа смертельно раненных, которых удалось спасти еще тогда, в день защиты подземного города. Таких насчитывалось двадцать восемь человек. Именно эти люди безоговорочно и добровольно вошли в первое подразделение Заслона.
Из двадцати восьми человек Дарий выбрал одного — послушника Бета Гаммуса.
Бет Гаммус рассказывал о своем друге Алефе Дельтусе, которого он настоятельно рекомендовал включить в группу по простой причине: он и Дельтус, еще до того как их разделили и отправили в светские миры, служили у Преосвященных монастыря курьерами и часто посещали разные планетоиды, используя для перелетов старенький фрегат, который, как и весь транспортный флот теократов, обслуживался исключительно киберами.
Иметь своих собственных капитанов и пилотов теократам Храм запрещал, так же как и пользование нормальной системной связью. Эти пережитки морали во многом ограничивали теократов, но не препятствовали их единству на уровне признания Истины, ее цельности и сакральности.
Бет Гаммус рассказал и об их с Алефом тайне, раскрытой еще в отрочестве: о том, как «воспроизводили» себя теократы, используя рабство рожениц — женщин, которых никогда не выпускали из монастырских стен. Эта чудовищную практику никогда не предавали огласке среди послушников, и за ней стояли Высшие Преосвященные.
— Когда же ваши монастыри стали внедрять боевые практики и делать из вас хладнокровных убийц? — задал вопрос Дарий Скилур Бету Гаммусу.
— Предготовителей, вы хотите сказать… Но ведь из этого ничего не вышло, доктор Скилур.
— Могло бы выйти, если бы не препарат Гильгамеша. Так когда?
— Спустя год после объявления Великого Приговора на планетоидах Мафдет, Мардагайл, Рагуиле, Ракше и Осколе управители монастырей были смещены по решению высших адептов. На их место были поставлены Преосвященные генерации Каливарны — старейшего Храма теократов. С того момента все стало меняться в привычном укладе нашей жизни. Учение Каливарны — учение Истины о перетворении мира — поставили во главу угла. Нам с Алефом исполнилось тогда по пятнадцать лет. Один за другим Преосвященные монастыря Стоиков Духа то ли под давлением, то ли по доброй воле обращались к учению Истины. Для этого им требовалось проходить обряд в Храме Каливарны. Они улетали туда и возвращались татуированные кровоподтеками с новыми именами… Еще через пару лет планетоидов начали появляться большие корабли, которые вы называете Ковчегами Спасения. Их пригоняли пустыми, без людей. Нашим киберам кто-то приказал переделывать эти корабли в военные.
— Бет, вы видели когда-нибудь на Ковчегах людей в форме флота Королевского Двора? — спросила Терциния, голосом, в котором уже кипело негодование.
Гаммус кивнул.
— Картина мрачноватая складывается… — Дарий посмотрел на Терцинию с одним ему понятным чувством.
Он вспоминал о своем пребывании в модулях за пределами системы. Не все они были пустыми… И даже если Ковчеги на планетоидах не приходили оттуда, где он побывал, то все равно, в деяниях этих Преосвященных Каливарны проступал какой-то чумной беспощадный ужас. А что если за самим учением Истины и стояла эта Третья сила? Темная, слепая, лишенная разума или наоборот — слишком разумная, холодная, способная полностью заморозить любую совесть и душу? Нет, тогда прав Дамиан Гомер, предположивший, что Третья Сила не одна! И демонов Третьей Силы побеждают ангелы Третьей Силы!
— Храм Каливарны — наша первая цель, — сказал Дарий. — Завтра вы, Бет, ваш друг Алеф, я, Терциния, военный советник Натан Муркок и капитан-предводитель дракаров Гулливер-Черепок покидаем остров Шантеклера, берем курс на планетоиды…
***
Голиаф Блистательный посадил бриг на краю голого болотистого распадка. Низкорослый, вечно мутирующий лес редким древостоем упорно боролся за жизнь на этой бескрайней равнине Гнилого Яблока.
Растительность побеждала, но борьба была тяжелой и неравной. Влажный, насыщенный парами медленно осаждающихся окислов и газов воздух напоминал атмосферу химической лаборатории, в которой сумасшедший лаборант перебил все реторты с реактивами и теперь эксперименты ставили сами реактивы.
Дышалось затрудненно, особенно в периоды между дождями. Моисей, специально для этого случая установивший внутри себя атмосферный анализатор, был в явном шоке. Кибейроны Моисея буквально кричали: «Госпожа Геле, как вы согласились прилететь на эту планету! Моисей протестует, Моисей не может этого допустить! Пожалуйста, ни в коем случае не снимайте респиратор!» Гелеспа усмехалась, но, видя беспокойные реакции своего телохранителя, — ранее выданные ей предписания не нарушала.
Через час ходьбы все четверо, оставив корабль в распадке, вышли к деревне болотных охотников.
Дамиан Гомер хорошо знал этот мир и уважал его, несмотря на тяжелые воспоминания. Метановая лихорадка чуть было не отправила его на тот свет четырнадцать лет назад. Знал этот мир и Голиаф Сааведра, по дурости угодивший в плен к местному вождю из-за пиратского спора. Тогда Голиафа выкупили друзья, заплатив вымогателю выкуп в виде дюжины ранцевых оксигенераторов и еще какой-то мелочи — редкий случай, когда братству пришлось платить дань, а не наоборот.
Деревенщина Гнилого Яблока, однако, никогда не упускала случая заработать на притязаниях цивилизованных миров. Одно время здесь даже процветала работорговля. Одно точно знал Голиаф: благородные пираты в такие игры не играли, возможно, какое-нибудь отребье и находилось среди братства, но, скорей всего, работорговцы представляли отдельную, очень закрытую касту косметян. Им ничего не стоило ходить даже под флагами Королевского Двора.
Нимфианские купцы и республиканцы здесь занимались только меновой торговлей, утильщики — добычей редких элементов. Пираты охраняли утильщиков, изредка щипали республиканцев и нимфианцев и где-нибудь в труднодоступных местах делали заначки. В эти места, естественно, не пускали ни деревенщину, ни цивильную «паству».
Удивительным фактом на Яблоке было, пожалуй, другое — восприятие Великого Приговора. То ли потому, что здесь доминировали отношения в их условно первозданной кальке, то ли благодаря отсутствию собственной генерации массового прогресса, обитатели планеты были поглощены созданием собственных культов и легенд, слабо воспринимая идеи чужаков — в близкую гибель Нектарной звезды никто не верил. Может быть, по этой причине сюда и сбежал со своей семьей автор Базиса, Звездный Архитектор Рамзес Имраэль?
Здесь, сквозь плотную, не очень здоровую, или, как говорили климатологи, «недорощенную», атмосферу, редко проглядывали эти самые звезды, тут просто нужно было бороться за выживание, за каждый день еды, тепла, охранять добычу, дом и потомство.
Шантеклер указал место на карте, где-то недалеко от деревни, с координатами, которые зафиксировала яхта пять лет назад, находилось жилище Имраэля. Беседа великого Коллекционера и Звездного Архитектора ни к чему не привела. Предложение Шантеклера о переселении семьи Имраэля на летающий остров было наотрез отвергнуто.
Дамиан Гомер надеялся оказаться убедительней.
В деревне царило оживление. Болотные охотники — мужчины, человек двадцать, подсчитывали и делили добычу. Разумеется, в этом занятии им помогали все: дети, жены, несколько стариков. Дележ и подсчет сопровождался отведыванием местного пива, бурными рассказами, свежеванием тушек болотных выдр, чье слегка обжаренное мясо считалось деликатесом.