— Блестящая идея, как для теократа! — Натан Муркок обвел всех многозначительным взглядом. — Только прошу заметить, мы перед входом и безумно теряем время.
Все шестеро вошли внутрь базальтовой галереи.
Пятьдесят метров безмолвного скольжения по гладким плитам, и они в центре первого яруса — совершенно пустом квадратном зале. Ни киберов, ни теократов. Все тот же синий завораживающий блеск базальта.
— Насколько я понимаю в архитектуре, — Дарий Скилур принялся внимательно осматривать стены зала, — центр любых пирамид находится на двух третях ее высоты. Ищите лестницу.
— Она вокруг нас! — воскликнул Гулливер-Черепок. — Присмотритесь…
Узкие ступеньки лестницы действительно опоясывали зал по периметру, заныривая в темный проем на высоте не менее пяти метров.
Взгляды разведчиков застыли на поверхности потолка… Искусно вырезанный барельеф в виде крылатого человека, в порыве освобождения разрезающего мечами-крыльями сети из множества вервий, наброшенных на него, — человек будто стремился вырваться из символического кокона…
Алеф Дельтус и Бет Гаммус начали нараспев произносить какие-то ритмические гимны, не отрывая глаз от потолка и вращаясь с разведенными руками. Никто не решался их остановить. Прошло минуты три, пока они закончили свой странный обряд.
— С меня довольно, — сказал Муркок. — Мы теряем время, Дарий!
— Отчего же, Натан, — Дарий Скилур оценивал ситуацию иначе. — Мы познаем нечто живущее в этом храме, его дух… Мы не знаем, что определенно здесь следует искать, мы только думаем о Третьей Силе, а она, может быть, уже вошла в нас…
— Я иду наверх первым, — отрезал Муркок. — Кто за мной?
— За тобой все, разрази меня плазма! — прохрипел Гулливер-Черепок. — Доктор Скилур, госпожа Терциния…
Но и второй уровень Храма был пуст.
На третьем уровне они обнаружили несколько комнат, обставленных ритуальными алтарями и скамьями. Но ни одного молящегося теократа, Посвященного или послушника здесь не оказалось. Лестницы становились все причудливее и запутаннее.
На четвертый уровень они поднялись также одновременно. Никто не отстал и не потерялся.
С виду это был обычный зал, такой же квадратный, как и первый, но с базальтовыми колоннами по периметру и окружавшими их двумя рядами коридоров. Как и везде в храме, свет проникал снаружи через узкие арочные окна. В центре зала, разделяя его посередине, находился алтарь — черная каменная плита, длиной метров семь, толщиной метр и шириной метра три — ровный гладкий отполированный брус. То, что это был не базальт, поняли все. То, что алтарь-брус не стоял, опираясь на пол, а висел в воздухе на высоте полметра, увидела Терциния…
Поверхность алтаря покрывали надписи. То, что это были надписи, а не узоры, понял Дарий Скилур. От камня исходило странное игольчатое тепло: ладони начинало покалывать, и, если нейроквантовое поле не являлось изолятором для такого воздействия, это означало…
— Отойдите от этого камня, немедленно! — крикнул он.
Внезапно вверху вспыхнул свет. Разведчики подняли головы. По периметру зала на высоте четырех метров обозначилась линия балкона, и там, на балконе, стояли теократы. Все это были Преосвященные с татуировками кровоподтеков на лицах и бритых головах. Дарий насчитал двадцать три человека. Вооруженные стилетами служители Храма были неподвижны как манекены.
— Как мы могли увидеть вспышку света в остановившемся времени, Дарий? — Терциния попятилась от плиты к своему возлюбленному доктору.
Натан Муркок и Гулливер-Черепок прижались друг к другу спинами. Муркок не спускал глаз с Алефа Дельтуса и Бета Гаммуса. В ту же секунду один из теократов ожил.
— Вы совершили ошибку, придя сюда! С вами говорю я, Верховный жрец Храма Каливарны, хранитель алтаря! Вы хотели остаться невидимыми для нас, пользуясь вот этим, — Верховный показал инъектор, который он держал в правой руке. — Я достаточно изучил это ваше оружие. Оно сломило волю наших послушников в греховных мирах, но здесь это оружие подчиняется духу священной стелы, известной теократам уже более ста лет. Все вы, пришедшие сюда, будете претворены! — Хранитель сделал шаг к ближайшему от себя справа теократу, прижал инъектор к его шее и нажал на курок. Через секунду инъекцированный вздрогнул и ожил. Хранитель подошел еще к четырем служителям и проделал ту же операцию. Отшвырнув использованный инъектор, он достал новый из кармана своей тоги и оживил еще двоих.
— Пусть пока счет будет равным, — сказал он. — Очистите Храм от скверны, братья!
Шестеро текратов не раздумывая, один за другим, с акробатической легкостью перемахнув базальтовые перила, спрыгнули вниз.
— Вы совершаете ошибку, Хранитель! — крикнул Дарий Скилур. — В нейроквантовом поле не бывает победителей и побежденных!
— Отчего же, Дарий, — возразила Терциния, извлекая из ножен на предплечье стилет. — У нас кроме этого есть еще индивидуальные инъекторы!..
— Значит, все-таки драка! — Гулливер-Черепок погладил низку рубиновых черепков на ожерелье. — Берегитесь, кровоподтечники! Жалеть я вас уж точно не стану, сопло вам в глотку!
Натан Муркок вздохнул с облегчением, когда увидел, как Алеф Дельтус и Бет Гаммус, обнажив свои стилеты, приняли бойцовские стойки, и этот простой этикет и призыв к бою предназначался татуированным теократам.
***
К Королевскому Двору летающий остров Парламента Объединенных миров прибыл через пять дней после официального сообщения об аресте Лобсанга Пуритрама и падении режима регента-теократа.
Избранный спикером Парламента Цезарь Шантеклер не скрывал торжества. Великий коллекционер, многие годы собиравший на своем острове весь цвет миров Нектарной звезды, становился великим политиком объединения.
Верительные грамоты были подписаны тремя конфедератами: правителем Поющей Нимфы князем Каспаром Дерешем, канцлером Республики Независимых Астероидов Атиллой Левитом и Высшим Советом Гильдии Утильщиков. Четвертым конфедератом, по мнению большинства членов Парламента, должен был стать Сулла Мануситха.
Бывший ректор Королевской Академии вынашивал иной план: он мечтал о возрождении Академии, которую хотел переименовать в Академию Зодчих Нектарной звезды.
Мануситху, впрочем, никто не подталкивал сменить ученую мантию на мантию правителя. Столь серьезный шаг в жизни бывшего ректора означал бы для него отказ от многих привычных вещей, но с другой стороны, ни у кого не вызывало сомнений, что в реальности на Королевском Дворе самым заметным противостоянием было противостояние Мануситхи и Пуритрама.
Даже вовремя обелившие себя в глазах граждан Двора генералы Пегас и Грифон признавали этот факт неоспоримым. Генералы, однако, готовы были признать любой факт, если бы это гарантировало сохранность их шкур.
Парламенту предстояла непростая работа: разработать новое политическое устройство Королевского Двора, объявить населению о плане Нейроквантового Спасения системы и, наконец, решить судьбу Самовозвеличенного и всех оставшихся на планете теократов.
Каспар Дереш и Делия прилетели в Мизрах на день раньше других членов Парламента. Делии непременно захотелось побывать в их родном доме, где прошло ее детство, ее и старших сестер, которых она никогда больше не увидит.
Она понимала отца. Он был влиятельным человеком, к нему благоволили все их Величества — было бы странно, если бы его любимые девочки не попали в списки пассажиров на Ковчеги Спасения. У сестер уже были мужья — молодые ученые, студенты Академии. У старшей, Радхи, родилась девочка за два года до объявления Великого Приговора. Когда семья Радхи заходила на борт ковчега, Аделине исполнилось пять лет. Делии было только восемнадцать. Она запомнила день расставания и глаза отца, державшего свою внучку последний раз на руках…
— Каспар, а вдруг возможно чудо?.. Ты только представь… Они все там в далеком космосе, летят уже несколько лет, живут, работают, учатся, день за днем, день за днем… Каждый ковчег как капсула. Я знаю, им не скучно там, они все живут надеждой. Вся тысяча человек, как одна семья… Но пусть не все, да, не все. Я знаю. Там могут разыграться и трагедии, и наверное, кто-то не выдержит и постарается, как мы с тобой, найти выход… Да, я могу все это увидеть, разыграть у себя в воображении картинку… Но я о другом… А что, если наша система в нейроквантовом поле сможет их догнать, буквально? Они обнаружат, что их ковчеги, ты понимаешь… Мы их, как бы сказать, поймаем и остановим. Мы им сообщим, что больше никуда не надо лететь. Нектарная не погибнет… Ведь она не погибнет, Каспар? Ты веришь?