— Когда ты ему позвонил? — спросил Габриель.
— Через несколько дней после того, как прочел в газете о пропавшей англичанке. Я прикинул в уме и понял: она — та самая, кого я отвез в Сент-Мари-де-ла-Мер.
— Да ты у нас гений, а?
— Считать умею, — снова съязвил Лакруа.
— Ты догадался, что Поль намерен получить крупный выкуп за девушку, и захотел урвать кусок побольше.
— Он обманул меня насчет работы. Я бы не подписался на серьезное похищение за каких-то пятьдесят тысяч.
— Сколько ты хотел?
— Я обычно не даю людям со мной торговаться.
— Мудро, — заметил Габриель. Затем он спросил, сколько Лакруа ждал ответного звонка от Броссара.
— Два дня.
— Какие детали вы обсуждали по телефону?
— Я дал понять, чего хочу. Броссар перезвонил через пару часов и забил стрелку в «Дю Хо» на следующий день, в четыре.
— Глупо с твоей стороны, Марсель.
— Почему это?
— Потому, что вместо Броссара мог прийти Поль. И всадил бы он тебе пулю в лоб за твои наглость и жадность.
— Я о себе умею позаботиться.
— Будь это так, — возразил Габриель, — ты не сидел бы сейчас привязанный к креслу. Однако вернемся к твоей встрече с Рене Броссаром. Что было дальше?
— Он передал просьбу Поля не возникать. Потом мы немного перетерли за дело.
— Перетерли?
— Обсудили мои отступные. Поль сделал предложение, я — встречное. Мы торговались.
— И все — по телефону?
Лакруа кивнул.
— Какую роль в похищении играл Броссар?
— Он стережет девчонку в доме.
— Поль — с ним?
— Я не спрашивал.
— Сколько еще людей в доме?
— Без понятия. Знаю только, что с ними женщина, они косят под семью.
— Броссар упоминал англичанку?
— Говорит, она жива.
— И все?
— И все.
— На чем вы остановились в терках с Полем и Броссаром?
— Этим утром мы наконец договорились.
— Сколько ты с них стряс?
— Еще сотню тысяч.
— Когда принесут деньги?
— Завтра днем.
— Куда?
— В Экс.
— Где именно?
— В кафе близ площади Генерала де Голля.
— Как называется?
— «Ле Прованс». Что еще?
— Как пройдет передача?
— Броссар приедет первым, в десять минут шестого. Я следом — в двадцать минут.
— Где он будет сидеть?
— За столиком на веранде.
— А деньги?
— Броссар обещал привезти их в металлическом кейсе.
— Как незаметно.
— Он так решил, не я.
— Если кто-то из вас не явится, есть запасной план?
— Кафе «Ле Сезанн», вверх по улице.
— И долго тебя будут ждать?
— Десять минут.
— А если не придешь?
— Сделка не состоится.
— Еще указания были?
— Велели больше не звонить. Поль злится, когда кто-то звонит.
— Ну еще бы.
Габриель обернулся. На сей раз Келлер стоял совершенно неподвижно, черным силуэтом на фоне темного неба, и сжимал в руках пистолет с глушителем. Один выстрел, и в черепе Лакруа, прямо над левым глазом, образовалась аккуратная дырочка. Габриель придержал умирающего контрабандиста за плечи, потом выхватил собственный пистолет и резко встал. Прицелился в Келлера.
— Лучше уберите, пока никого не ранили, — спокойно посоветовал ему Англичанин.
— Какого черта? Зачем? — гневно спросил Габриель.
— Он меня разозлил. И потом, — Келлер спрятал пистолет за пояс, — нам он больше не нужен.
13
Лазурный берег, Франция
Скинув труп на глубоководье в Лионском заливе, они отправились назад в Марсель. Было еще темно, когда причалили в Старом порту. Покинув лодку по очереди, с интервалом в несколько минут, сели в разные машины и отправились вдоль берега в Тулон. Недалеко от городка Бандоль Габриель свернул на обочину, выдернул несколько проводков в двигателе, позвонил в прокатную фирму и истерическим тоном герра Клемпа сообщил, где искать «сломанную» машину. Потом стер свои отпечатки пальцев с руля и приборной панели, сел в «рено» к Келлеру, и вместе они отправились в сторону рассвета над Ниццей. На улице Верди стоял жилой дом, белый, как кость, в котором Контора держала одну из многочисленных французских явок. В конспиративную квартиру Габриель поднялся один; там забрал из почтового ящика посылку с запрошенным у Грэма Сеймура личным делом Мадлен Хэрт. По пути в Экс, пока Келлер вел машину, Габриель ознакомился с материалами.
— Что пишут? — спросил Англичанин спустя некоторое время, проведенное в тишине.
— Мадлен Хэрт — идеальный член Партии, хотя это нам и так известно.