Вечером Роджер Сэнт Эйр причалил к берегам Франции.
Леония де Коньер предприняла первую попытку вывести отца из оцепенения, в которое он впал после смерти жены и сына. Она объявила ему, что через несколько дней их казнят. Генри бессмысленно посмотрел на нее, и вяло спросил, почему она так решила.
— Я поняла из разговоров Луи, — ответила Леония. — Папа, мы должны бежать или мы умрем.
— Нет, любовь моя, — мягко ответил Генри, отводя глаза. — Я должен умереть. Так будет лучше. Возможно, друзья найдут способ освободить тебя или Маро даст тебе уйти. Никто не поверит, что ты государственная преступница. Ненавидит он только меня.
Леония покачала головой. Она не думала, что отец знает об ее отношениях с Луи, но он не должен убедить себя, что эти отношения спасут ее. Может быть, отец знал, что Луи распутник, а может быть, понял, что ради нескольких стаканов вина, лекарства и пары яблок Леония пала, чтобы спасти больных мать и брата. Она надеялась, что он слишком потрясен болезнью жены и сына, чтобы об этом размышлять. Дай Бог, чтобы он верил, что Луи так же чист, как и его облик. Это избавит ее от многих проблем.
— Ты знаешь, что это не так, — запротестовала Леония. — Разве позволит мне Жан-Поль кричать на всех перекрестках о том, что я пережила? А Луи — он не может позволить мне бежать. Это бы означало для него смерть, для него и для меня. Он даже не может убежать вместе со мной. Куда мы можем уехать, чтобы Жан-Поль не нашел нас? Я должна умереть, — голос Леонии дрогнул.
Отец посмотрел на нее. Он стал осмысливать ужасную правду ее слов. Глубокое отчаяние сменилось гневом. Неужели Леония тоже умрет? Неужели это нельзя предотвратить? Прежде Генри не думал о побеге. Все четверо никогда бы не спаслись, никто из них не смог бы покинуть остальных ни под пытками, ни под угрозой смерти. Сейчас же бежать нужно одной Леонии. Он готов умереть за это.
Это решение пришло к нему сразу. Но куда Леония пойдет? Как семнадцатилетней девушке без друзей и семьи выжить во Франции? Отчаяние опять охватило его. Он хотел умереть. Если он умрет здесь, может быть, его похоронят вместе с Мари. Генри содрогнулся. Умрет не только он. Леония права. Жан-Поль не отпустит ее никогда, а молодой страж сам почти мальчик. Отец обязан позаботиться о дочери. Это важнее, чем желание умереть. Для него будет Божьей карой то, что он не смог спасти сына и будет разлучен с Мари после смерти.
— Нет, — громко сказал он, испугав Леонию, — ты не умрешь.
— О, папа!
— Послушай. — Генри перешел на английский, чтобы никто не смог их подслушать. — Давай подумаем о побеге. У меня есть кое-какие мысли на этот счет, но ты должна знать, куда бежать, если мы окажемся порознь.
Несмотря на ужасный смысл этих слов, Леония не смогла сдержать улыбки. Пылкость, с которой отец говорил по-английски, вернула ее в прошлое, когда Генри парил в облаках, а мама время от времени обуздывала его практическими замечаниями. Генри не сдавался. Ему нравилось спорить и он с большой изобретательностью обходил подводные камни. Но Леония не знала, как им выпутаться сейчас, и к ней вернулось прежнее настроение.
— Какая разница, где я найду пристанище, если не знаю, как отсюда выбраться?
Леония говорила бегло по-английски. Только легкий акцент и интонация выдавали в ней иностранку. Генри всегда говорил с детьми по-английски. Он надеялся, что они вернутся в Англию. Но у него всегда не хватало времени. После женитьбы он наводил порядок в поместье. В 1789 году он был выбран депутатом района, но было слишком поздно.
Генри улыбнулся.
— Все очень просто, дитя мое. Когда нам принесут еду, сейчас это делает юноша, я наброшусь на него, все же я сильнее этого мальчика.
Леония не была в этом уверена. Здоровье отца было подорвано. Но она не стала спорить. Ее план был лучше, но всегда хорошо иметь еще один. Если Луи в скором времени не возьмет ее на прогулку или его отошлют или разжалуют, то можно воспользоваться планом отца. Скорее всего, он сработает, думала Леония.
После потрясения, когда он увидел поруганных жену и дочь, Генри боялся, что любое неповиновение приведет к наказанию любимых людей, А после смерти жены он потерял волю совершенно. Леонию удивила его реакция. Она боялась, что не сможет победить его депрессию. За день до этого он впервые поел и встал на ноги.
— Мы должны… — согласилась Леония. — Я помогу тебе. Выйти из здания — не самое трудное. С наступлением темноты здесь не бывает никого, кроме Луи. Рядом есть еще одна закрытая дверь, но мы сможем открыть ее изнутри. — Луи показал Леонии эту дверь, чтобы проверить, сбежит ли она, пока он «спит». — Но городские ворота заперты ночью, а мы не сможем бежать до наступления темноты. К тому же утром наше отсутствие обнаружат.
— Ты права, но я не надеюсь на помощь друзей. Если они не в тюрьме, то будут первыми, к кому заглянет Жан-Поль. Думаю, мы переберемся через стену.
— Через стену? — Леония удивленно взглянула на отца. — Стены Салю около десяти метров высотой.
Генри усмехнулся, его взгляд прояснился.
— Я перебирался через скалы в три-четыре раза выше. В бедном квартале есть дома прямо около стены. Если я найду веревку, то смогу поднять тебя на крышу и спустить с другой стороны.
— Но, папа, — запротестовала Леония. — На стене бывают стражники. А люди, живущие в домах? Они подумают, что мы воры.
— Стражников не будет. Почему они должны там быть? Здесь никто не ждет вторжения. Люди в этой части города могут заставить нас поделиться украденным, но не доложат властям. Если нас спросят, скажем, что мы сбежали из-под стражи, и нам помогут. — Он усмехнулся. — Нам даже не придется лгать. Для тех, кто сейчас у власти, мы преступники.
Леонии казалось, что взобраться на стену гораздо труднее, чем найти убежище в городе. Отец считал иначе. Надо попытаться освободиться по-другому.
— Офицеры гражданской гвардии находятся сейчас в «Отеле де Виль», Нужно изготовить пропуск, чтобы нас выпустили за ворота.
— Хорошая мысль, — согласился Генри, — но я не знаю, какие сейчас пропуска и могут ли кого-нибудь, кроме посыльного, выпустить через ворота глубокой ночью. Если бы мы были прилично одеты, и у нас был экипаж… Но мужчина и женщина, босые и в лохмотьях… Нет, Леония, не получится. Однако мы попробуем. Может быть, мы скопируем пропуск или украдем, — глаза Генри заблестели. — Может быть, мы сможем украсть оружие.
После долгого уныния Генри воспрянул духом. Леония была рада видеть его таким. Но чтобы бежать, им нужны деньги, а Леония не верила, что отец способен украсть их.
У Луи было несколько франков, она могла взять их, но сумма слишком мала. Может, у Луи и больше денег, но он их прячет.
— Нам нужны деньги, папа.
— Да, и одежда, и лошади, но все это можно купить за деньги. У нас есть деньги, Леония. Они в шато.
Леония затаила дыхание и огляделась. Неужели отец думает, что шато сохранилось? Разве крестьяне не разграбили его, после того как отца схватил Жан-Поль?
— Нет, — сказал Генри, увидев страх на ее лице. Его глаза потемнели. — Конечно, если они сожгли его дотла… Будем надеяться, что оно уцелело. За камином в библиотеке есть потайная комната, — это последнее убежище, даже если шато сгорело. Стены начинаются позади камина. Даже если они сожгли и обыскали дом, вряд ли нашли эту комнату.
Возможно. Леония не знала об этой комнате. Видя ее удивление, отец улыбнулся.
— Я не говорил ни тебе, ни Францу, так как мама… — его голос дрогнул, но он сдержался и твердо продолжал. — Твоя мама безумно боялась, что ты будешь там играть, и дверь захлопнется.
Но шато — худшее место для укрытия. Жан-Поль и его люди будут ждать их там.
— Они могут послать лишь несколько человек и не окружат дом. Мы сможем туда пробраться.
— А если они придут позже нас? Мы не окажемся в ловушке, папа?
— Если мы попадем внутрь, они никогда не найдут нас. Шато построено очень удачно. За погребами расположены туннели. Конечно, ты о них не знала. Эти туннели опасны, там можно потеряться, они очень старые, иногда обваливается крыша. Но в нашем случае лучше воспользоваться ими. Жан-Поль нас не найдет. Но если он узнает, что мы там спрятались, то заморит нас голодом.