Молодой человек предложил Еве сесть, но она так долго неподвижно сидела в машине, что предпочла отказаться.
— Кофе, синьорина?
— Нет, спасибо. Я…
Слова застряли у нее в горле, когда Ева подняла голову. С другого конца коридора к ним приближался мужчина, который снился ей шесть долгих мучительных месяцев.
Рафаэль был бледен, как привидение, а мешки под глазами казались нарисованными. Но его глаза… Они прожгли ее ненавистью прежде, чем он вошел в зал суда.
— Назовите ваше полное имя, пожалуйста.
Голос Джанни Орсеоло звучал мягко, но уверенно. А Ева не могла отвести глаз от человека, сидящего рядом с ним.
— Ева Мария Миддлмисс, — прошептала она в гнетущей тишине зала. Она видела Люку, по обе стороны которого сидели полицейские в форме. Его обаяние и веселость исчезли. Он посерел и напрягся. Лицо его тоже изменилось, хоть Ева и не понимала, почему.
— Синьорина Миддлмисс, вы англичанка? — (Ева кивнула.) — Не могли бы вы рассказать суду, когда вы впервые приехали в Италию?
— Прошлым летом. В августе.
Джанни рискнул улыбнуться.
— Не очень хорошее время, чтобы изучить Флоренцию. Туристы толпами бегают. — По залу прокатился ряд смешков. Джанни снова посерьезнел. — Какова была цель вашего визита, синьорина?
— Я должна была написать статью для журнала о модной ретроспективе ди Лазаро. Взгляд из-за кулис, так сказать. Я заменяла одну из моделей, поэтому также принимала участие в показе.
— Понимаю, почему. Именно тогда, вы впервые встретили Люку ди Лазаро?
Ева закрыла глаза. Тогда я впервые увидела Рафаэля ди Лазаро, хотелось крикнуть ей. Сейчас он сидел рядом с Джанни, серьезный и непоколебимый, но оттого еще более прекрасный.
— Да.
— Спасибо, синьорина. — Джанни сделал намеренную паузу. — Говорите, вы писали статью для журнала… — он сверился с бумагами, — «Глиттерати». Значит, вы журналистка?
— Не совсем. Подруга просто предложила мне написать статью.
— Понимаю. А где вы работаете, синьорина Миддлмисс?
— Я ассистентка профессора в Британском университете, по поэзии Ренессанса.
У Евы сжалось сердце, когда она заметила, как Рафаэль закрыл лицо руками, не веря своим ушам.
— Можно сказать, — продолжал Джанни, — что у вас не та профессия, чтобы писать легкомысленные статьи для светских журналов. Почему ваша подруга предложила именно вашу кандидатуру?
— Она знала, что у меня есть личный интерес в том, чтобы писать о Лазаро.
— И что это за интерес, синьорина Миддлмисс?
В воздухе повисло ожидание. Ева взглянула на Люку и поняла, что изменилось в его лице. Нос. Он был сломан. Люку кто-то ударил?
Ева сделала глубокий вдох. Этого момента она ждала так долго. Но почему тогда она ощущает гнетущую пустоту внутри?
— Приехав во Флоренцию, моя сестра решила стать моделью… — начала Ева осторожно. — Кто-то из Лазаро проявил к ней интерес. Ее взяли для участия в показах. Она всегда была уверена в себе, но, насколько я знаю, в модельном бизнесе у нее ничего не вышло. Однако она обрела связи и много раз посещала вечеринки Лазаро.
— Когда это было?
— Три с половиной года назад.
Джанни оглядел зал суда, застывший в напряжении.
Ева не смогла удержаться. Она снова посмотрела на Рафаэля.
Невозможно было ненавидеть его или пытаться забыть. Она любила его. Любила больше жизни.
Джанни подошел к свидетельской кафедре и протянул Еве фото. Глазами он умолял ее крепиться.
— Синьорина Мидцлмисс, я прошу вас посмотреть на снимок. Боюсь, сюжет немного… интимный. Я прошу прощения за это.
Ева опустила глаза и ощутила резкий укол прямо в сердце. Она ухватилась за край кафедры, шумно вдохнув воздух.
— Ева, успокойтесь. Стакан воды?
— Нет. Я в порядке.
— Не могли бы вы тогда пояснить суду, кто изображен на этой фотографии.
Ева закрыла глаза, собираясь с силами.
— Это Элли, — прошептала она одними губами.
— Простите, синьорина, не могли бы вы говорить громче? Кто, вы сказали?
Ева подняла голову и со слезами на глазах четко произнесла:
— Элли.
По залу прокатился гул голосов, когда Рафаэль вскочил. Все глаза устремились на него. Джанни извинился, указав другу на стул.
— Мой клиент утверждает: обвиняемый Люка ди Лазаро сообщил, что на фотографии именно вы, синьорина Миддлмисс. И что он и вы — как бы выразиться поделикатнее — наслаждались друг другом перед вашим возвращением в Лондон.
— Нет! — Ева тоже вскочила на ноги.
— Но она поразительно похожа на вас, синьорина.
Ева не сводила глаз с Рафаэля. Он был напряжен, как натянутая струна.
— Мы не просто сестры. Мы были близняшками.
— Были? — продолжал допрос Джанни. Как умелый дирижер, он вел концерт к завершению.
— Она погибла от передозировки героина. Во Флоренции. Три года назад.
Теперь все взгляды были прикованы к Люке, но Джанни еще не закончил:
— Значит, поэтому вы и интересовались Лазаро и приехали в августе в Италию. Вы намеревались найти человека, который виновен в смерти вашей сестры.
Но Ева словно не слышала его. Она смотрела на Рафаэля и говорила как во сне:
— Я никогда не спала с Люкой ди Лазаро. Я была влюблена в другого…
— Понимаю.
Рядом с Джанни Рафаэль написал что-то на листке и протянул другу. Джанни прочел и задал следующий вопрос.
— В таком случае, синьорина, могу я узнать, почему вы покинули Венецию?
— Я узнала, что он не любит меня.
Джанни взглянул на Рафаэля, который уже подвигал ему очередной листок с вопросом.
— Гм… а что заставило вас так думать?
— Он сказал, что идет на деловую встречу. Но я видела его в кафе с другой женщиной. Они держались за руки…
Рафаэль попытался встать, но Джанни удержал его и спокойно повернулся к Еве.
— Той женщиной была Каталина ди Суза. Она уже выступала в суде. И то была действительно деловая встреча. Эта девушка жила в одной квартире с вашей сестрой. На встрече, которую вы имеете в виду, обсуждалась возможность привлечения Люки ди Лазаро к суду. Среди прочего и за смерть вашей сестры. Каталина ди Суза все еще не может оправиться от потери близкой подруги. То был просто жест утешения.
Ева побледнела.
— Я понимаю…
Рафаэль написал для Джанни еще один вопрос.
— Я вижу, вы ждете ребенка, синьорина. Какой у вас срок?
— Возражение! — воскликнул адвокат Люки. — Это не имеет отношения к делу.
— Шесть месяцев.
Пожилой судья со вздохом поднялся.
— Возражение принимается. Ближе к делу, синьор Орсеоло, будьте добры.
Джанни коротко кивнул, но, взглянув на страдальческое выражение лица Рафаэля, задал последний вопрос:
— Кто отец ребенка?
— Возражение! Я протестую!..
— Синьор Орсеоло! Я уже предупредил, чтобы вы четко формулировали ваши вопросы. Это не относится к делу и совершенно недопустимо.
— Нет, относится! — воскликнул Рафаэль.
— Ты, — ответила Ева.
По залу прошел шепот. Все снова посмотрели на Рафаэля. Придав голосу драматизма, Джанни повернулся к судье.
— Я прошу перерыв. Я продолжу допрос свидетеля позже.
Судья посмотрел на него поверх очков.
— Свидетельница в состоянии стресса. Хорошо, я объявляю часовой перерыв. Но, прошу вас, синьор Орсеоло, за это время пересмотреть ваши вопросы.
Комната наполнилась шумом голосов, когда люди встали со своих мест и начали выходить. Еву вывели из зала.
Услужливый офицер тут же возник рядом, но Рафаэль оказался еще быстрее. Ева и забыла, какой он высокий и какая аура силы и уверенности окутывает его, заставляя других краснеть. Он встал между ней и офицером, пряча ярость за напускной вежливостью.
— Простите, синьоры. Нам нужно кое-что обсудить.
Ева смущенно потупилась и кивнула.
— Прошу вас, это займет несколько минут, — еле слышно попросила у полицейских Ева.