Послезавтра вечером действительно приехали три пана, двоих я уже видел, третий был еще больше тех двоих. Теперь, когда нам в телевизоре показывают метание ядра, в котором побеждают поляки, я смотрю на них в надежде узнать кого-то из своих помощников по заносу шкафа. Оборудование, которое они использовали, состояло из грубого дощатого настила и нескольких очень старых одеял класса «солдатское». Внос шкафа в окно второго этажа занял примерно 15 минут и более всего напоминал предполагаемый процесс строительства пирамиды древними египтянами. Еще час Янек (главный метатель ядра) рассказывал мне как они «w tym mieście» «впроваджач жечи до домов». Если бы у меня было время и место, я бы написал книжку «Записки польского грузчика», была бы интереснее этой.
Глава 14
Сделать сделку
«Человек как никто из живых существ любит себе создавать дополнительные трудности. Именно этим объясняется желание иметь собственный автомобиль», – говорит закадровый голос в фильме «Берегись автомобиля». Без сомнения, верность этой крылатой фразы сохранится, если «собственный автомобиль» заменить в ней на «собственный дом в Лондоне».
Все жители Лондона делятся на две неравные категории: те, кто живет в недвижимости, которой владеет, и те, кто ее арендует. Тех, кто владеет, можно разделить еще на две части – на владельцев freehold (или share of freehold) и владельцев leasehold. С фрихолдерами все понятно – они просто владельцы и ныне и присно. Лизхолдеры – владельцы на время: их нельзя выселить, нельзя прервать с ними договор, они могут продать свое право пользования, но всему этому когда-то наступает конец и их права заканчиваются. Квартира или дом (в 99 % случаев квартира, домов в лизхолде практически нет) возвращаются к таинственному (его можно даже не знать) лендлорду. Хорошая новость состоит в том, что doomsday наступает не скоро – в основном ждать от 200 до 1000 лет. Если срок лизхолда меньше, квартира начинает падать в цене и в интересах лизхолдера договориться о продлении срока, заплатив за это дополнительные деньги, и у них есть такое право.
Британцы – люди обстоятельные. Чтобы доплатить лендлорду за продление лизхолда, надо посчитать требуемую сумму. Чтобы ее посчитать, надо нанять двух оценщиков, по одному с каждой стороны, чтобы они сделали оценку, а потом договорились между собой о том, чтобы она была одинаковой. Не могу привести статистику как часто это удается, но на рынке много квартир с коротким лизхолдом – видимо продлевать его не так просто, владельцы предпочитают продать дешевле и переложить бремя переговоров на плечи покупателей.
Британцы действительно люди обстоятельные. Изучая рынок недвижимости Лондона, я перечитал множество судебных решений по оценке того или иного строения. В случае несогласия сторон, связанных какими-либо отношениями относительно стоимости недвижимости, в дело вступает суд. Так вот, в Лондоне суд делает примерно то, что в России может делать лицензированный оценщик: решение суда выглядит прямо как отчет об оценке, с учетом прецедентов и их квалификации, рыночных цен и специфики объекта. Основные стороны таких разбирательств – долгосрочные арендаторы, у которых есть по договору право выкупа объекта в собственность, и Church Commissioners, все еще владеющий множеством домов в Лондоне; похоже, что без суда церковь вообще не готова договориться об оценке.
Church Commissioners – интересная организация, функционирующая совершенно в британском стиле. Это благотворительный фонд, созданный на основе очень древней пенсионной системы английского духовенства. В 1704 году королева Анна формализовала и усовершенствовала порядок, введенный еще Генрихом VIII (более известным конечно своими шестью браками) в начале XVI века: согласно этому порядку налоги на доходы священников (100 % доходов первого года назначения в приход и 10 % в последующие годы) не растворялись в казне, а учитывались отдельно и расходовались на финансовую помощь малоимущим священникам и выплату им пенсий по старости. Согласно Queen Anne’s bounty получаемые налоги стали расходоваться на покупку земли для малоимущих священников, которая (как «приусадебное хозяйство») должна была их кормить.
Однако покупка небольших участков земли священникам быстро сменилась более эффективной схемой: большинство священников просили организацию не передавать им землю, а управлять ей отдельно, выплачивая самим священникам справедливую арендную плату. Уже в середине XVIII века Bounty полностью превратилось в земельный банк, бенефициары которого (бедные священники) получали ренту.