В пабе я впервые попробовал густую темную жидкость с фантастическим горьким и одновременно сладостным вкусом, называемую «Гиннес» (я и сейчас люб-лю «Гиннес» больше любой другой жидкости на свете, разве что «Ардбег провенанс» или «Буннахабхан эйх бхана» могут поспорить, но их много не выпьешь). Я съел несколько кусков невероятного (не забудьте, я прилетел из СССР, ставшего Россией всего года полтора назад) мяса и тарелку острой желтой кашицы под смешным названием карри, в которой плавали креветки невероятных (по сравнению с их собратьями, подававшимися в советских пивных) размеров. Тут Джон сказал, что «Гиннес» надо сравнить с другим ирландским пивом. «Ты же наверняка в жизни не пил пива – в Европе его просто нет», – заявил он авторитетно после двух пинт «Гиннеса», и потому остатки мяса и карри я запивал сперва Bishop’s Fingers, а потом Kilkenny. В состоянии полного просветления мы отправились на стадион, о котором я не помню вообще ничего (и, кажется, не помнил даже двадцать лет назад), часам к одиннадцати вечера ирландцы выиграли и («Spare me discussions!» – сказал Джон) мы отправились праздновать в компании дюжины его коллег-мужчин. Куда, что мы там ели и пили, когда закончили – я не смог бы сказать и под пыткой, помню только, что спать хотелось катастрофически, было безумно весело и очень вкусно. Странным образом от той ночи у меня осталось только одно воспоминание: оказывается самый короткий анекдот в мире звучит так: «Идет ирландец мимо бара». Кто это сказал, говорил ли вообще? Я не помню.
Я моментально оброс друзьями из числа молодых менеджеров Allied Irish Bank, которые считали своим долгом водить еврейского мальчика («Евреи и ирландцы очень похожи – мы тоже древняя нация и нас тоже все притесняли, но мы как и вы восстанавливаем свой язык и когда-нибудь освободим от захватчиков всю свою страну») по всевозможным кабакам в городе Молли Малоун и кормить его фантастическими моллюсками, лучшим в мире мясом в форме стейков или рагу, индийскими соусами, океанской рыбой, говядиной, тушеной в «Гиннесе» и поить элем, ирландским виски и непременно «Блэк энд Тэн» – смесью пива пары сортов.
В приличный ресторан я пошел лишь однажды с менеджментом банка – и попал в идиотскую ситуацию, после которой я ненавижу приличные рестораны.
Ресторан был из этих – с белыми скатертями, тремя бокалами на человека и огромными тарелками, на которых как остров Святой Елены в Атлантике лежали медицинские дозы разнообразной еды. Вести себя надо было на уровне, я боялся что-то не так сделать. Меню, которое нам подали, было написано английскими буквами, но на каком-то совершенно неизвестном мне языке, английский напоминающем лишь слегка (только много позже я узнаю, что в пафосных ресторанах принято писать меню на исковерканном французском). В общем, надо было что-то заказать, непонятно было ничего: стейков, рагу и пива в меню не было. Ткнув в первую попавшуюся строчку, я спросил: «Что это?». Официант коротко ответил: «A bird». Мне, выросшему в Измайлово, были знакомы целых четыре съедобных птицы: курица и утка, гусь и индюк. Я спросил: «Что, целая?» «Половина», – ответил официант. Я решил, что полкурицы хватит мне за глаза, тем более полгуся, и заказал. Это оказалась половина куропатки, величиной с половину жирного воробья. Заказать что-то еще я уже не решился, зато вернувшись в отель, злой и уставший, я пошел в местный ресторан и одиноко съел целый стейк рибай.
К чему это я? К тому, что после ирландского опыта я года через два попал в Лондон на недельку в ожидании такого же гастрономического восторга. В первый же вечер, добравшись до отеля на кэбе, я решил возместить себе аскетизм перелета British Airways (подававших в самолете немножко вареной морковки и горошка с микроскопическим кусочком безвкусной рыбы) и поесть «как в Ирландии». Я быстро понял, что в паб мне не зайти (везде стояли толпы на улице). Потом уже я узнаю, что вряд ли я был бы поражен, зайдя в паб, в те времена меню этих заведений Лондона включало в себя fish and chips, sheperd’s pie, крылышки и чесночные гренки. Я двинулся в поисках еды где-то по Пикадилли и за Циркусом набрел на большой ресторан с надписью ANGUS ABERDEEN. Ресторан называл себя steak house, но по факту подавал фастфуд с уклоном в жесткие кус-ки мяса с French fries. Зубы у меня были крепкие, спать я лег сытым, но разочарованным и в надежде на гастрономические удовольствия на завтраке. Однако на завтрак в отеле были твердые булочки, оплывшее масло и овсяная каша, в которую официант предложил мне добавить виски и коричневого сахара.