В этом смысле учителя и родители нам не врали: все 10 (а потом – 11) лет школьной жизни нам приходилось узнавать и заучивать, а тем, кто этого не делал, становилось плохо – «контроль знаний учащихся» осуществлялся постоянно.
Немудрено, что сильной стороной российской школы всегда были естественные науки – именно в них на уровне школьной программы знание играет ключевую роль. Немудрено, что отличников в школах обзывали «ботаниками», то есть теми, кто «собирает гербарий» знаний. Тот же самый подход к точным наукам порождал в российской школе совершенно механистическое обучение математике, с фокусом на преподавании методов решения задач и призывом «делай по аналогии»: фактически обучение состояло в прохождении теории («запомни и перескажи») и натаскивании на решение ограниченного круга проблем определенным способом, так что четверку мог получить прилежный, но вообще ничего не понимающий ученик. Будучи студентом мехмата МГУ, я, занимаясь с вполне успешными школьниками, которые хотели поступать в средней руки российские ВУЗы, проводил простой эксперимент, бывший моей ежедневной рутиной в университете: после того, как ученик отвечал мне ту или иную теорему, я просил его сказать мне, что будет, если убрать одно из ее условий. В 100 % случаев этот вопрос вызывал эффект короткого замыкания: ответ не лежал в плоскости «знания».
В области общественных наук такой подход, разумеется, оборачивался индоктринацией и совершенной катастрофой с точки зрения обретения социальных знаний и умений. История представлялась в школьном курсе в виде безапелляционного справочника по датам и событиям с марксистско-ленинскими комментариями, которые были на порядок хуже религиозных в силу своей невероятной узости. Даты надо было знать наизусть. Никому не пришло в голову рассказать детям, что изучаемые ими даты придумал Жозеф Скалигер в XVI веке? И гарантией их точности является лишь его честное слово – слово полиглота-филолога, бывшего одновременно профессиональным наемником и борцом за Реформацию. В 90-е годы марксистско-ленинские комментарии ушли из курса истории, но растерянные учителя, оставшиеся со справочником по датам, так и преподавали их – в большинстве своем воспринимая освобождение от коммунистической трактовки не как призыв к осмыслению, а как предлог для снижения качества обучения. Разумеется, не прошло слишком много времени и место марксистских догм стали занимать догмы, заимствованные у предыдущего периода развития России – державно-патриотические.
Британская школа на первый взгляд придает «знаниям» непростительно мало значения. Да, разумеется, экзамены, особенно по точным и естественным наукам – это в основном про знания. Но достаточно беглого взгляда на примеры этих экзаменов, чтобы увидеть, что российский ГИА или ЕГЭ предъявляет к школьникам существенно больше требований в этой части. Вне же экзаменов, школьный фокус в Британии сосредоточен на двух других аспектах обучения: осознанности и умении думать.
В России в мои времена мини-цикл обучения завершался «контрольной работой», которая делалась в классе (чтобы не списали и не подсмотрели), после которой те, кто «допустил ошибку», делали «работу над ошибками», то есть механически писали «правильное решение» или «правильный ответ», чтобы запомнить. В Британии мини-цикл завершается summative – «суммирующей» работой, которую зачастую делают дома. В современном мире умение работать с источниками и добыть информацию ценнее умения ее запомнить, объясняют учителя. Контрольная работа предполагала одну оценку по принципу «доля правильных ответов». Summative предполагает четыре независимых оценки – по разным предметам они разные, но в целом лишь одна из них за знания, одна за способность их коммуницировать, одна – за «любознательность» и одна за организацию работы. По итогам summative (так же как по итогам всех других работ) школьники пишут reflection, не только и не столько исправляющий ошибки в summative, сколько представляющий из себя рассуждение о том, что было трудно и что легко, почему были допущены ошибки, чтобы ученик сделал по-другому в следующий раз. В области общественных дисциплин в качестве summative пишутся эссе; но если в российской школе контрольная представляет собой пересказ преподанных фактов и суждений, то в британском эссе предполагает построение концепции на базе полученных знаний. В «комплект» работы над эссе входят: выбор темы (тема всегда задается крайне общо, и ученики должны ее конкретизировать под себя) с объяснением – почему именно эта; составление плана; создание списка литературы на основе «Гарвардских правил» (прощай параграф в учебнике, ты никому не нужен).