Мечты воодушевили Кулиджа настолько, что он перестал думать о каком-либо задании. Он наплевал на него впервые за столько лет, и теперь новое, непривычное чувство полного отсутствия обязанностей опьяняло его. Совесть не позволяла ему совсем не появляться в парке, но он бывал там все реже и реже. Было непривычно. Оказывается, он совершенно разучился находиться дома и сидеть на одном месте, поэтому продолжал гулять, просто в противоположном от ненавистного парка районе. Он удивился, как изменился и похорошел город, в котором он прожил столько лет, совершенно не замечая его. Когда была жива его жена, он иногда гулял в других местах, но после ее смерти вот уже десять лет, как не покидал места задания. И теперь не узнавал этих мест - новые дома, другие люди. Он чувствовал себя замшелым старцем, который спустился с гор и безнадёжно отстал от жизни.
- А здесь ничего. Симпатично, - с удивлением отметил он. Но, конечно, не так симпатично, как на вечно отпечатавшихся в памяти родных просторах.
Через месяц штамп французской визы стоял у него в паспорте. Кулидж даже удивился, он до последнего не верил, что ему позволят это сделать.
Когда билеты были куплены, чемоданы собраны, а до вылета оставалось несколько дней, Кулидж решил напоследок прогуляться по парку. Теперь он бродил по нему с лёгкой ностальгией, понимая, что это его последний визит к месту, которое было свидетелем его тихой жизни долгие годы. Но еще больше ему было горько от того, что он узнавал здесь каждую веточку, каждое деревце и каждую букашку - и вот на это он потратил всю свою жизнь. Не на удивительные приключения, от которых захватывает дух и кипит кровь - ведь он представлял работу шпиона другой, совсем другой, когда соглашался на нее. Он мечтал быть как Джеймс Бонд - опасности, загадки, красивые женщины и дорогие машины. А вместо этого угрохал всю жизнь на то, чтобы запечатлеть в мозгу бестолковый парк в российской глубинке.
Кулидж с досадой поддел землю носком своих старых башмаков. Обычный бугорок, который он принял за муравейник или кротовый лаз, оказался жёстким. Удар отозвался металлическим стуком.
Кулидж замер. Пнул для верности еще раз - нет, ему не показалось. Он огляделся вокруг, но он забрёл в самый дальний уголок, где за все эти годы почти никого не было, кроме вечерних целующихся парочек. Но сейчас был разгар рабочего дня, и парк был абсолютно пуст.
Кулидж присел на корточки и стал ворошить рыхлую землю руками и палкой, и через полчаса полностью обнажил металлическую крышку от какого-то люка. Не обычного канализационного люка, да и незачем ему тут быть, а простая крышка из прочного сплава, с совершенно гладкой поверхностью. Кулидж присмотрелся и увидел в центре почти истершийся от времени герб королевской семьи.
- Боже мой, неужели?..
От волнения Кулидж закашлялся так сильно, что решил, что сейчас выплюнет все лёгкие и умрет. Приступ еле удалось остановить, но Кулидж до сих пор не решался открыть крышку. К тому же, он не понимал, как это сделать - не было ни ручек, ни крючков.
Уэстри поднялся с земли и стал расхаживать взад-вперёд вокруг своей находки. Вся его жизнь проносилась перед его глазами. Как долго этот люк был здесь? Как давно он мог его обнаружить, выполнить свою миссию и оказаться дома? Насколько же его считают бесполезным, если за пятьдесят лет он так и ничего не нашёл? И, скорее всего, то, что он может обнаружить там, уже давно устарело и больше не имеет никакого значения.
Кулидж окончательно разозлился на себя. Ну уж теперь-то, когда он это нашёл, он просто обязан туда заглянуть, чтобы потом с чистой совестью вернуться домой, и даже не надо будет притворяться полоумным стариком, чтобы его впустили обратно.
При тщательном осмотре Кулидж так и не заметил ничего, тогда он просто достал из кармана ключи и попытался поддеть крышку. Разумеется, ничего не вышло. И тут - очередное внезапное озарение - Кулидж обратил внимание на свой брелок. Резной металлический герб королевской семьи.
- Господи, какой же я идиот! Права была мама, надо было пойти в банковские служащие. А решать сложные задачи - явно не для меня.