— Когда я затрагивал эту тему, я знал, что пожалею. Впредь отказываюсь обсуждать политические вопросы со столь вспыльчивой особой. Но я понимаю: вспыльчивость — часть вашего характера, не напрасно же у вас рыжие волосы. Давайте помолчим. Позади чрезвычайно длинный и выматывающий день, а впереди, похоже на то, не менее длинная ночь.
Она состроила презрительную гримасу. Каким бы славным он ни был и сколько бы добра ей ни сделал, он считал себя главным только потому, что он мужчина. С каким удовольствием она постарается при первом удобном случае поколебать его самоуверенность!
Однако она испытывала смущение. Все чаще она забывала, что он презренный англичанин, и то, что рассказывал об англичанах Магнус, как-то постепенно отходило на задний план, блекло. На самом деле капитан ее сильно раздражал, и если он считал ее упрямой, она, в свою очередь, считала его таким же. По правде сказать, она не встречала более настырного мужчину, разве что за исключением Магнуса, пусть каждый из них действовал по-своему: там, где Магнус негодовал и бушевал, капитан оставался обманчиво спокойным и убедительным, но от нее не ускользнуло: в большинстве случаев он добивался своего.
Если бы Сара встретилась с капитаном в любых других обстоятельствах, она бы призналась, что ее неотвратимо тянет к нему. Честно говоря, он во многом походил на Магнуса. Пусть на первый взгляд они казались очень разными. Но она видела: капитан наделен жизнелюбием и особой способностью не реагировать на вспышки чужой глупости, что было несвойственно Магнусу. Сара обладала той же счастливой способностью, но развитой в гораздо меньшей степени. Враги они или нет, она и капитан Эшборн имели куда больше общего, чем Сара хотела признать.
Но, как бы там ни было, она не хотела перекладывать всю ответственность за их путешествие только на его плечи. Она сама распоряжается своей судьбой, и капитан не должен забывать о том ни на минуту.
Впрочем, день и вправду был чрезвычайно долгим и трудным. Глаза слипались, и Саре с трудом удавалось держать их открытыми. Она помотала головой, чтобы отогнать сон, и села попрямее на жестком сидении, при этом понимая: она слишком устала.
Ее глаза в очередной раз закрылись, голова склонилась набок. Вязкий сон спеленал ее.
Когда через некоторое время Сара проснулась, она обнаружила две неприятные вещи. Во-первых, ее голова удобно лежала на широком плече капитана, а его рука тепло обнимала Сару за плечи. А во-вторых, начался дождь.
ГЛАВА 8
Сара встрепенулась. Щеки ее вспыхнули.
— Боже праведный! Почему вы меня не разбудили? Долго я спала? — спросила она виновато. Она утратила чувство времени, но ей казалось, что даже, несмотря на сгустившиеся тучи, небо темнело отнюдь не ночной темнотой. Вероятно, близилось утро.
Он улыбнулся ей, сейчас совсем не похожий на того офицера с угрюмым лицом, которого она увидела при первой их встрече. Если раньше ему бы не помешало побриться, то теперь это было попросту необходимо. Капитан снял кивер, и дождь обильно смочил его густые волосы.
— Вы спали не больше часа, — ответил он добродушно. — А не разбудил я вас потому, что вам следовало отдохнуть. Кроме того, безопасней, когда вы спите, вы не выдумываете разных рискованных предприятий, из-за которых можно угодить в беду. Я боялся, вас разбудит дождь, поскольку вы и так проснулись, взгляните вокруг.
Она бросила быстрый взгляд назад, хмурясь и еще ничего не понимая со сна. С минуту она недоумевала, что он имел в виду, затем увидела: багровое зарево вдалеке — отсветы горящего города — мрачное воспоминание о минувшей ночи, столь похожее на восход солнца там, где никакого солнца не должно быть, исчезло. Там оставалась лишь неестественная темень, будто нависшие, поредевшие клубы дыма. Дождь оказался манной небесной: огонь оставил город.
Она снова моргнула, вспомнив невероятные события ночи, и прошедшее едва не показалось ей страшным сном; но рядом с ней все так же находился английский офицер, а сердце ее сжималось при мыслях о Магнусе.
Все сильнее занимавшийся рассвет напомнил ей о том, о чем она прежде не думала: ее внешний вид оставлял желать лучшего, к тому же она все еще тепло куталась в мундир капитана, а сам владелец мундира нещадно мок, хотя дождь, еще не набрав силу, казался легкой холодной моросью. Сара посмотрела на других пассажиров повозки и с благодарностью поняла, что они тщательно укрыты пуховой периной и не промокнут, если дождь не усилится. Однако капитану пришлось несладко, и Сара процедила сквозь зубы: