а Десси огорчало. — Она взглянула искоса и добавила с нарочитой злобой: — Когда я была маленькой, мы нередко играли в «революцию». Я обычно заставляла Джефа играть кровожадного британца.
Вместо того, чтобы нахмуриться, он засмеялся.
— Ничего удивительного. Я сразу понял: для большинства американцев мы не многим лучше дьяволов. Бесполезно убеждать вас в том, что мы такие же люди, как и вы. Испанцы и французы, помню, чрезвычайно удивлялись, что мы платим за то, что берем, и стараемся не наносить ущерба стране, через которую проходят войска.
— Неужели? — с сарказмом отозвалась она. — Отец Магнуса сражался при Куллодене. Магнус и сам хорошо помнит, как вы старались «не наносить ущерба» Шотландии. Что-то я не слышала от него о попытках англичан заплатить за то, что они брали. И не забывайте, мне самой лишь недавно довелось наблюдать, каково британское представление о чести и благородстве!
— Боже, зачем я завел этот разговор! Все это произошло задолго до того, как я родился, и, полагаю, даже до того, как родился ваш отец. Я оправдываю наши действия в Шотландии не более чем то, что мы натворили в Вашингтоне.
— И все же вы британский офицер, — жестко заметила она.
— Так и есть. А вы — законопослушная американка. И тем не менее вы утверждали, что недовольны политикой государства в вопросе о рабовладении. Можно любить свою страну, но не одобрять иные государственные установления. Мне казалось, в этом и заключается сущность демократии.
Она чувствовала, что не в силах продолжать спор.
— Вы просто пытаетесь меня запутать, — с раздражением заявила она.
— Неужели упрямой и независимой мисс Маккензи больше нечего сказать? — усмехнулся он. — А что, ваш отец действительно сенатор?
— Да, действительно. И мне есть, что сказать, но разговаривать больше я не желаю.
Его улыбка сделалась еще шире, однако он промолчал. Мысли Сары лихорадочно заметались и наконец она спросила, не в силах сдержать любопытство:
— Вы давно служите в армии?
— С тех пор, как закончил Оксфорд. Я второй сын в семье, и должен сам устраивать свою судьбу. Впрочем, мне это пошло на пользу.
Она совсем уже было собралась заговорить о недостатках аристократической кастовой традиции, согласно которой старший сын в семье получает все, а те, кто имел несчастье родиться после, вынуждены заботиться о себе сами, но, взглянув украдкой в его лицо, передумала. Казалось, он угадал ее мысли, но спросил о другом:
— Если вам и вправду двадцать четыре года, в чем я очень сомневаюсь, ибо вы сейчас выглядите значительно моложе, то почему вы до сих пор не замужем? Вы отвергаете условности, вы чувствуете себя скованной в бальном зале, пусть так, но все же поверить, что все американцы — слепцы.
Это ее позабавило.
— Думаю, вы сами можете ответить на свой вопрос. Вряд ли часы, проведенные со мной, показались вам такими уж… спокойными.
Он расхохотался.
— Что ж, признаюсь, слово «спокойный», безусловно, не подходит для вашего описания, мисс Маккензи. Разъяренная, до смешного упрямая и своенравно наивная — вот какие слова мгновенно приходят на ум.
Она обиделась только на одно из них.
— Я вовсе не наивна, — с достоинством произнесла она.
Его плечи вновь вздрогнули от смеха, и он подтвердил с уверенностью:
— Своенравно наивная — вот как я вас охарактеризовал. Да, вам претят жеманство и девичья беспомощность, моя дорогая мисс Маккензи, но о жизни вы знаете гораздо меньше, чем вам кажется, несмотря на ваше необычное воспитание. Я думаю, вы будете прекрасной женой тому смельчаку, который сумеет с вами совладать, — у вас есть несколько необходимых для этого качеств. Наверняка вы отказали уже не одному поклоннику.
Настал ее черед удивляться.
— Любопытно было бы узнать, какие качества вы имеете в виду? Знаете, мне странно слышать от вас комплименты, капитан, даже если они и неискренни.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
— Напротив, я никогда не отрицал, что вы поистине замечательная женщина, мисс Маккензи. Правда, большинство ваших достоинств на деле оборачиваются недостатками, но в жизни так часто случается. Вы замечательно храбры, пожалуй, даже чрезмерно, так что можете в своей отваге наделать глупостей. Вы также весьма умны, пусть не всегда утруждаете себя необходимостью использовать ум, каковым обладаете. Но в целом, принимая во внимание даже ваши особо раздражающие качества, не могу не признать, вы на удивление приятная спутница.