Испуганная гнедая, потная, вся в хлопьях пены, сбавила ход и повернула. Ноги лошади скользили по траве и грязи, но она, каким-то чудом не падая, продолжала двигаться вперед. Казалось, их сумасшедшему побегу пришел конец. Никто в них больше не стрелял, и гнедая успокоилась и пошла ровнее.
Через полмили она начала спотыкаться, а потом внезапно остановилась совсем, опустив голову и тяжко дыша; Сара поняла, что у лошади нет больше сил переставлять ноги.
Сара разжала руки и с наслаждением потянулась всем затекшим телом. После чудовищной скачки было так хорошо сознавать, что всякое движение прекратилось! Она даже не стала спрашивать, как чувствуют себя Элси и ребенок. А щенки? Она совсем про них забыла! Беспомощные бедняжки столько пережили, что, вероятно, недоумевают, что же это за мир, в котором им довелось родиться!
Тут она услышала, как подает голос младенец, потом запищали щенки, и сразу успокоилась: они были, по крайней мере, живы и здоровы.
Десси подошла к ней помочь, и они вдвоем опустили капитана на мокрую траву у своих ног. Дождь все еще шел, Сара промокла, но почти не замечала этого. Теперь, когда они наконец остановились, она вдруг почувствовала, что всю ее трясет, да так, что она чуть не падает с ног. Ей было очень стыдно за себя, но это Десси пришлось отмыть лицо капитана от крови, она бы не смогла. Десси с облегчением произнесла:
— Он ни чуточки даже и не мертв, детка. Пуля ударила его в висок, и довольно сильно, но попади она на несколько дюймов правее, и он был бы уже не жилец. Нужно перевязать ему рану, и он будет в порядке.
Саре пришлось присесть на траву. От нахлынувшего облегчения у нее закружилась голова.
— О Десси! — воскликнула она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться.
Но она как-то умудрилась подняться, стыдясь своей слабости и, по совету Десси, оторвала от платья оборку, чтобы сделать повязку. Она помогала Десси перевязать капитану висок, увидев при этом глубокую рану над его левым ухом. Но, к ее радости, других повреждений обнаружить не удалось, а его сердце, когда она приложила ухо к его груди, билось ровно.
Но он по-прежнему не двигался, и она с волнением спросила:
— Почему он не приходит в сознание?
— Контузия, скорее всего, — бодро ответила Десси. — Не волнуйся, детка, он силен как бык. Недаром так долго был солдатом.
Сара не совсем поняла, как одно связано с другим, но знала, что Десси была опытной сиделкой, и доверяла ее мнению. Саре сразу стало легче: если бы капитан умер, она бы чувствовала себя убийцей. Но его нужно было переправить в какое-нибудь безопасное место — как и всех остальных, — и это была непосильно сложная задача.
Сара распрямила ноющую спину и беспомощно посмотрела вокруг, не имея ни малейшего представления, где они находятся. Она чувствовала себя не лучше загнанной лошади, которая щипала траву у обочины. Дождь, к счастью, ослабевал, но видимость была плохая, и она не знала, в какую сторону направиться.
Аннаполис остался позади них, но там по-прежнему могли быть солдаты, а последние полтора часа отбили у нее охоту обращаться к ним с просьбой о защите. Она не знала, как далеко они заехали, но, поскольку дорога все равно привела бы их в Аннаполис, то, значит, они по крайней мере не заблудились.
Но самое важное сейчас было не это. Они не могли больше оставаться под дождем, потому что капитану нужна была медицинская помощь, и немедленно.
В британской армии наверняка были хирурги, которые справились бы с его ранением, но сможет ли она отыскать обратную дорогу в Блейденсберг? Она проклинала себя за то, что уснула, за то, что от усталости утратила способность наблюдать и запоминать дорогу. Она осознала, что, отказавшись переложить на плечи капитана ответственность за их путешествие, она в результате все же именно так и поступила, и очень на себя рассердилась.
С одной стороны, конечно, было так соблазнительно отвезти капитана назад, под защиту его армии, и умыть руки. Но она теперь склонялась к тому же выводу, что и капитан: в данных обстоятельствах полностью нельзя доверять ни одной стороне. Ей предстояло принять решение как можно быстрее, потому что жизнь капитана висела на волоске.
Как и Десси, она хорошо понимала, что если пуля и пощадила его, заражение и лихорадка представляют более чем серьезную угрозу и убивают так же часто, как и вызвавшая их рана. К счастью, он потерял не много крови, несмотря на страшные пятна, которые покрывали их обоих. Вероятно, артерия не была задета.