Дорога становилась все хуже, но через какое-то время Сара наконец заметила первые признаки того, что где-то здесь живут люди: едва различимо потянуло дымком. К счастью, дождь уже кончился, проглянуло солнце, и Сара с трудом смогла рассмотреть в отдалении небольшой домишко. Над трубой вился дым, значит, дом был обитаем.
Вне себя от радости, она воскликнула:
— Спасибо, Господи! — и только теперь осознала, как боялась, что дорога вообще никуда их не приведет.
Десси тоже воспрянула духом, но все же, когда они двинулись к дому, с сомнением пробормотала:
— Местечко-то убогое, скажу я вам.
— Ах, пусть будет хоть землянка, — пылко произнесла Сара. — И кто-то же там живет, раз в очаге горит огонь.
Как оказалось, это была маленькая придорожная гостиница. Посетителей в ней не было, ибо она стояла слишком далеко от оживленных путей. Не было также особой роскоши или хотя бы удобств. Саре было все равно, она бы обрадовалась сейчас даже сараю.
Поначалу не было заметно никаких признаков жизни, но когда Сара с облегчением оставила лошадь на грязном дворе, в дверях появилась высокая женщина в простом платье и замусоленном переднике.
— Вам чего? — подозрительно спросила она. — У нас закрыто.
Но Сара отнюдь не собиралась поворачивать обратно.
— Нам нужна еда и постели, — резко ответила она. — У нас в повозке раненый и женщина с новорожденным. Мы… мы едем из Вашингтона. Британцы сожгли город прошлой ночью, вы, должно быть, слышали. Мы хотим добраться до Аннаполиса, там мой дом. Но нам нужно остановиться и передохнуть… несколько дней и найти врача.
Женщина не иначе как приняла Сару за сумасшедшую, и ее можно было понять.
— Здесь вы остановиться не можете, — отрезала она. — Моего мужа нет дома, слуги разбежались, как зайцы, а до ваших раненых и новорожденных мне нет никакого дела. Уезжайте отсюда!
Сара, взбешенная отказом, упрямо спрыгнула с повозки. Как бы только не сорваться и не начать грубить!
— Сомневаюсь, что где-нибудь поблизости мы найдем пристанище. Поверьте, мы вас ничем не утрудим, если вас это беспокоит. Моя служанка станет выполнять всю домашнюю работу. Во имя простого человеколюбия позвольте нам остаться. Наш раненый умрет, если не получит помощи.
На женщину и это не произвело впечатления.
— Я вовсе не хочу, чтоб он здесь помер, — язвительно сказала она, готовая захлопнуть дверь. — Так Вашингтон и вправду сожгли? — В глазах ее мелькнул проблеск интереса. — Ну, он получил по делам своим. Я против британцев, но город порока следует сжигать дотла, как Содом и Гоморру, вот что я вам скажу!
Саре дико было слышать подобные рассуждения, но она догадывалась, что в таких медвежьих углах вполне могли сохраниться потомки первых переселенцев, бежавших в Америку от религиозных гонений. Они с подозрением относились к городам и цивилизованному миру и старались не вступать с ним по возможности в общение, добывая пропитание на своих скудных клочках земли.
Но ехать Саре было некуда, и она сказала еще тверже:
— Дело в том, миссис… э?
— Тигвуд, — нелюбезно подсказала женщина. Ей было не больше сорока, но она выглядела намного старше. Волосы у нее были всклокочены, а весь вид до того неопрятный, что при иных обстоятельствах Сара и ногой не ступила бы в ее заведение.
Понимая, однако, что ее слова должны соответствовать нравственным и религиозным убеждениям хозяйки, Сара решила приврать.
— Миссис Тигвуд, мой… мой муж был ранен в бою с британцами. Ему требуется еда, постель и медицинская помощь; все остальные тоже больше суток на ногах. Христианское милосердие не позволит вам гнать нас отсюда. Я заплачу столько, сколько хотите, но отказываюсь сделать еще хотя бы один шаг. Лошадь, и та валится с ног.
— Но даже мальчишка-конюх сбежал, — с мрачным удовольствием сказала миссис Тигвуд. — Говорю вам, я тут одна осталась.
— Тогда, несомненно, в компании вам будет веселее. Тем более, что сюда могут нагрянуть британские войска. Вы видели британских солдат, мэм?
Она затаила дыхание в ожидании ответа, но миссис Тигвуд просто фыркнула. Однако ее недоброжелательность поуменьшилась.
— Ха! Видела, конечно. Они здесь побывали. А иначе почему бы все сбежали отсюда? Да, а откуда я знаю, что он вам действительно муж? Это богобоязненный дом, и я не допущу, чтоб здесь творилось нечестие, как в Вашингтоне или Аннаполисе.