— Нет. Не помню. Все перемешалось. Я помню вас. И какую-то очень плохую дорогу, только мне казалось, что это в Испании.
Она и так была изрядно удивлена, но от того, что он произнес потом, у нее вовсе отнялся язык.
— Но я, кажется, не помню своего имени, — сказал он как бы между прочим. — И вашего. Честно говоря, я не помню совсем ничего о себе.
ГЛАВА 14
Какое-то время Сара молча смотрела на него, не в силах опомниться. Да, этого она не предвидела. Хотя и следовало бы: сотрясение мозга, длительное забытье, — неудивительно, что он временно потерял память. Временно, но — она была твердо уверена — не навсегда.
— Вас зовут… Чарльз Эшборн, — сказала она наконец. — Капитан Чарльз Эшборн.
По его лицу она поняла: это имя было для него пустым звуком.
— Спасибо. А вас? Я так понимаю, что мы хорошо знакомы.
Он говорил ровным голосом, но у нее возникло неприятное подозрение, что он все же кое-что помнил. Вот будет удача, если он забыл о той ужасной ночной церемонии! Но удача в последние дни все чаще поворачивалась к ней спиной.
Чувствуя, что опять по-дурацки краснеет, она уже готова была пуститься в пространные объяснения, как вдруг ее осенила смелая, хотя и сумасшедшая идея. Да ведь его временная потеря памяти предоставляет ей замечательный шанс выйти из неловкого положения, в которое она попала по вине собственной горячности и неосмотрительности!
А что, если пока не говорить ему всей правды? Во-первых, это избавит ее от необходимости рассказывать длинную и не всегда для нее лестную историю их знакомства и совместного путешествия. А во-вторых, не зная сам, кто он такой, капитан не сможет неосторожным словом выдать себя перед Тигвудами, которые, при всем безразличии к идущей войне, отнюдь не безразличны к деньгам и с удовольствием донесут на британского офицера, если за его поимку назначена награда. Его жизнь зависит теперь от того, будут ли Тигвуды и впредь верить в правдивость ее истории о муже — капитане американской армии. Миссис Тигвуд и так уже что-то подозревает.
Она осознавала, конечно, что, скрыв от капитана правду, она поступит нечестно и, что гораздо хуже, может задержать процесс восстановления его памяти. Но ведь она оставит его в неведении всего на несколько дней, пока он не окрепнет физически. Тогда они смогу уехать, и она все расскажет ему.
Позднее она поймет, как глупо и наивно рассуждала. Обман — это всегда риск, ибо последствия его непредсказуемы и частенько оборачиваются трагедией для самого лжеца. Но тогда она думала о безопасности капитана гораздо больше, чем о своей, и намерения у нее были исключительно благородные. Набожная миссис Тигвуд непременно напомнила бы ей, если б знала о ее колебаниях, что благими намерениями, как известно, выложена дорога в ад.
Но миссис Тигвуд ничего не знала и предостеречь Сару не могла.
Все эти мысли пронеслись в Сариной голове так стремительно, что капитан даже не успел озадачиться ее молчанием. Сердце у нее выскакивало из груди, как после быстрого бега, но она заставила себя договорить как ни в чем не бывало.
— Я ваша жена, конечно же. А теперь вам пора отдохнуть. После контузии вы частично утратили память. Не говорите больше и постарайтесь заснуть.
Она поймала себя на том, что отводит от него глаза и, наверное, опять заливается краской стыда. А вдруг он ей не поверит? Или он принимает ее румянец за естественное проявление смущения? Может, если она пустит слезу, это поможет убедить его и положит конец расспросам? Но на такое лицемерие она была не способна. Все, что ей оставалось — постараться сохранить спокойствие. Непростительная ложь уже сказана.
Когда она все-таки сумела взглянуть на него, она увидела, что он не так уж и удивлен. Ее простое домашнее платье, само ее присутствие возле его постели, видимо, подготовили капитана к тому, что она сказала. Кроме того, если он действительно потерял память — а зачем бы он стал притворяться? — у него не было оснований не поверить ей.
— Ясно, — сказал он наконец. — Я догадывался об этом. Вам, должно быть, пришлось так же нелегко, как и мне. Мне очень жаль. Я даже не знаю вашего имени.
— Сара. Сара Маккензи Эшборн, — с усилием произнесла она. От того, что он беспокоился о ней, она почувствовала себя еще более виноватой. Но делать было уже нечего.
— Сара, — тихо повторил он, силясь вызвать какое-нибудь воспоминание. — Простите. Ни вам, ни мне не приходилось раньше попадать в такой переплет. Вы шотландка? Я подумал об этом из-за цвета ваших волос. И опять она покраснела.