— Возможно, вы и правы. — Лицо его было печально. — Мне почему-то кажется, что это как-то касается и меня. А я что делал в это время? Ведь мы, очевидно, не могли безропотно позволить им поджигать город?
Как бы ей отвлечь его от воспоминаний о войне? Ну почему бы в комнату не войти Десси или даже миссис Тигвуд и не прервать нежелательную беседу?
— О нет! Вы… я имею в виду, наши войска заняли позиции под Блейденсбергом и, к сожалению, были разбиты.
— Вот как. Это там я был ранен?
— Да, получили удар саблей. Поэтому рука до сих пор не сгибается.
— А вас я оставил в Вашингтоне? — недоверчиво спросил он. — Неужели у меня не хватило ума отвезти жену в безопасное место?
Отвечать ей становилось все труднее.
— Вы… хотели, чтоб я уехала, но я не согласилась. — В ее голосе звенело отчаяние. — Дело в том, что мы все были уверены: британцы пойдут не на Вашингтон, а на Балтимор. И после окончания сражения вы немедленно приехали за мной.
— Рад это слышать. Это, безусловно, говорит в мою пользу, — сардонически заметил он.
— Что вы хотите сказать?
— Только то, что вы, дорогая, по-видимому, напрасно вышли замуж за такого безответственного человека. Впрочем, мои недостатки могут объяснить один факт, который было поставил меня в тупик.
— Какой же? — Она сама не понимала, зачем спрашивает, так как боялась ответа.
Он грустно усмехнулся.
— Простите меня, но мне не кажется, что мы с вами любящая супружеская чета, как вы пытаетесь меня уверить, — произнес он, и его слова ударили ее в самое сердце.
ГЛАВА 15
Она не сразу нашлась, что сказать. Впрочем, хорошо хотя бы то, что вопреки ее подозрениям он не счел лживой всю историю целиком.
— Мы не похожи на влюбленных, — добавил он быстро. — Но я не виню вас, поверьте. Напротив, это я, очевидно, был вам не слишком хорошим мужем, дорогая. А теперь еще и память потерял.
Она чувствовала себя бесстыдной, низкой обманщицей. Но его неожиданные выводы были очень кстати: их мнимым супружеским отчуждением многое можно будет объяснить. Поэтому она опустила глаза и сказала будто бы с неохотой:
— Я… это правда, у нас не всегда было согласие. Но, я полагаю, так порой случается в начале брака. И не вините себя одного — мы оба такие упрямые! Ведь вы хотели отправить меня из Вашингтона в безопасное место, а я… наотрез отказалась. И вы за мной вернулись. Так что вашей вины тут нет. Он едва заметно улыбнулся.
— Я не заслуживаю вашего милого признания. Спасибо. Да, ваши слова напомнили мне, что вы не закончили рассказ о путешествии. Вы говорили о других, правда? Какая-то девушка с ребенком… собака.
Она обрадовалась возможности сменить тему.
— Мы остановились и спасли их. Не могли же мы бросить их в горящем городе или оставить на милость британцам! Элси только что родила, а ее хозяева сбежали из Вашингтона. Куда ей было деваться? Собака успела обгореть, когда мы ее подобрали, а по дороге произвела на свет щенков… Почему вы смеетесь?
— Простите меня, дорогая. Я не в силах сдержать смех. Все это так необычно! Не рассказывайте мне пока больше ничего — смеяться мне больно, да и понимаю я в этой истории не все. Зато я теперь понимаю другое: не знаю, что побудило вас выйти за меня, но нисколько не сомневаюсь в том, почему я на вас женился.
Он осторожно взял ее руку и неожиданно для нее поднес к губам. Поцелуй обжег руку, и Саре пришлось сделать усилие, чтоб не отдернуть ее. Наконец ее рука медленно разжалась. Он уснул.
Все было бы неплохо, если бы не начали подтверждаться подозрения Десси относительно преподобного Джедедии Тигвуда.
Миссис Тигвуд по-прежнему не желала и пальцем шевельнуть для постольяцев, но ее супруг взял за правило все время вертеться возле Сары, когда она выходила из комнаты капитана. То он предлагал ей помочь донести подносы с едой, то желал быть полезным в других домашних делах. Он обращался к ней с подобострастием, но Сара не могла забыть ту ночь, когда он вернулся домой, и старалась не оставаться с ним наедине.
К ее негодованию, он частенько поджидал ее, валяясь на травке возле сарая, куда она ходила кормить животных. Здесь Десси не могла ее защитить и, хотя Сара не боялась мистера Тигвуда, она понимала, что рано или поздно ей придется дать решительный отпор его поползновениям. Правда, пока он не позволял себе ничего лишнего и был на свой лад неуклюже галантен, но она тяготилась им. И, кроме того, Тигвуда выдавали глаза: глядя на Сару, он явно каждый раз мысленно раздевал ее.