Ворон. Обращаться бережно
Руководствуясь результатами наблюдений и интуицией, я определяю, насколько нужно подрезать крылья каждому конкретному ворону. Если я увижу ворона, вылетающего из постройки и долетающего до уровня ступеней Белой башни, это будет правильно. Но если они смогут взлетать и кружить над Тауэром, как вертолет, я понимаю, что пора их немного подстричь.
Вороньи перья растут только с марта до конца сентября, поэтому обрезка происходит всего несколько раз в год. Вместе с одним из помощников я ловлю ворона так осторожно, как только могу, прижимаю его к груди, расправляю крыло, а затем обычными ножницами подрезаю небольшое количество перьев (иногда маховых перьев первого порядка, но в основном второго порядка). Какой-то дюйм[57] перышка меняет все. Затем я даю им успокоиться, и они снова возвращаются к своим занятиям.
Пока все идет хорошо. Под моим присмотром мы еще ни разу не теряли воронов.
Ну, не совсем.
11. Великий побег
Октябрь 2010 года. Раннее утро. Темно, холодно, но сухо. Ничем не примечательный осенний день. Белая башня окружена лесами: она уже несколько лет участвует в крупном проекте по сохранению исторического наследия, который призван гарантировать, что древняя каменная кладка доживет до грядущих поколений. Вся западная сторона Тауэра заключена в кокон из брезента и металла. Единственные видимые части – флюгеры и золотые короны на верхушке, постоянное напоминание о том, что Тауэр действительно является королевским дворцом и что в Великобритании ветер дует преимущественно с юго-запада.
На время проведения работ в Тауэре нам пришлось передвинуть клетки воронов. Постоянный лязг опор лесов и стук молотка каменщика заставлял их нервничать, поэтому мы соорудили для них временное обиталище из нескольких старых клеток с деревянными сараями внутри и разместили его на приличном расстоянии от источника звуков. Мы убрали из сараев все окна, чтобы птицы могли укрыться внутри или сидеть в оконном проеме, как на насесте.
На рассвете того октябрьского утра я, как обычно, отправился проведать птиц.
Я остановился у клеток, чтобы посмотреть на них, и заметил, что Мунин как будто нет. Поначалу меня это не слишком встревожило: она часто предпочитала проводить ночь внутри сарая.
Я зажег фонарик, чтобы лучше видеть. Бран, тогдашний партнер Мунин, преспокойно сидел на жердочке, приводя в порядок длинные черные маховые перья. Он поднял голову и с угрозой посмотрел на меня, а затем, убедившись, что я не затеваю ничего такого, продолжил заниматься своими утренними делами. Бран был абсолютно диким и ненавидел всех людей. Он нападал на любого посетителя, который оказывался у него на пути или у которого было при себе нечто, по мнению Брана, принадлежавшее ему. Однажды он напал на оператора прямо во время моего интервью для новостной программы. Его выходки были настолько печально известны, что Команда ворона прозвала его Бран-бандит, что не очень приятно, но совершенно точно. (Говорят, один из воронов, снимавшихся в фильме Альфреда Хичкока «Птицы», основанном на повести Дафны дю Морье о семье, подвергшейся нападению кровожадных птиц, оказался настолько добродушным, что не соглашался атаковать актеров. Бран был полной его противоположностью. Мы всегда обращались с ним крайне осторожно, надевая толстые кожаные перчатки и защитные очки. Увы, он так и не освоился в Тауэре и в конце концов был уволен со службы с формулировкой: «Услуги больше не требуются». Некоторые вороны просто не приспособлены к здешней жизни, и вместо того чтобы наблюдать, как они болеют, страдают или порождают проблемы с другими птицами, я предпочитаю отослать их к заводчику, где они смогут спокойно жить вдали от общества и специфичных требований тауэрских обитателей.)
Так или иначе, Бран даже не пошевелился, когда я открыл дверь и заглянул в сарай, чтобы проверить, там ли Мунин. К моему великому облегчению, так оно и было, однако она тут же в мгновение ока проскользнула у меня между ногами, выскочила из сарая и вылетела за дверь, которую я не успел за собой закрыть! Ошибка номер один. Мунин явно хотела покинуть свое временное жилище, а я попал в настоящую засаду. Я обернулся и увидел, как Бран с интересом за мной наблюдает. Он определенно был в этом замешан.
* * *
В общем, один из моих воронов внезапно оказался на свободе, что само по себе плохо, потому что может нарушить распорядок дня других воронов. Но еще хуже, что, в рамках своей программы минимальной обрезки крыльев, я не подстригал перья Мунин в течение последних недель, а значит, она была почти готова к свободному полету…