Сильные крылья Мунин позволили ей быстро набрать высоту, и она взлетала все выше и выше в рассветное небо, пока, наконец, величественно не обогнула Белую башню, словно делая круг почета, а затем исчезла из виду.
Будучи самым старшим и, безусловно, самым хитрым из всех наших воронов, Мунин всегда предпочитала коротать время в Тауэре так высоко, как только могла, наблюдая за толпами туристов сверху и изыскивая возможности для кражи еды и всякого озорства. Я недурной скалолаз – или, по крайней мере, был им – и давно привык к тому, что мне время от времени приходится уговаривать Мунин спуститься с какой-нибудь высокой оборонительной стены. Даже сегодня одна из ее любимых игр – спрятаться от меня ближе к вечеру, когда пора укладывать воронов спать. Особенно хорошо у нее это получается, если идет проливной дождь или стоит сильный мороз, а я вконец устал.
Но в тот раз все было совершенно иначе. Это был полномасштабный прорыв. Я понятия не имел, что делать. Просто стоял и смотрел, разинув рот, как беспомощный цыпленок, ожидающий, когда его накормят. Никогда раньше ворон не улетал в мою вахту. Мне нужно было восстановить контроль над ситуацией и сделать это быстро.
Я закрыл дверь клетки, предварительно убедившись, что все остальные вороны на месте, а затем быстро двинулся к южной стороне Белой башни, чтобы посмотреть, не обнаружится ли там беглянка. Никого. Я поспешно обыскал все ее обычные укрытия в надежде, что она приземлилась где-нибудь в знакомом месте. Безрезультатно. Мунин действительно улетела. Я не выполнил свой долг. Я подвел Ее Величество, Тауэр и даже воронов, которые уже начали волноваться и требовали еды и заботы. Я поспешил вернуться к своему обычному утреннему распорядку: вычистить, покормить, нарезать мясо, помыть миски с водой. И все это время я надеялся, что Мунин чудесным образом возникнет в вольере, дерзко улыбаясь, и все сразу придет в норму. Однако этому не суждено было случиться.
Я подозревал, что Мунин всегда была не прочь пошалить, но не мог себе представить, зачем бы ей понадобилось покидать Тауэр. Оглядываясь назад, я полагаю, что ее довела суета, связанная с ремонтом Белой башни, и ей захотелось от всего этого избавиться. Вероятно, ей требовался перерыв. Для нее это было слишком. Мы все испытывали похожее чувство.
Я покончил с делами, еще раз всмотрелся в небо в тщетной надежде увидеть Мунин и наконец смирился с тем, что она улетела.
Я вернулся в свою квартиру в Казематах и сообщил в Центр управления Тауэра о пропаже ворона, которая была должным образом зарегистрирована. Потом я проинформировал остальных членов Команды ворона, начальника Отдела эксплуатации Тауэра, пресс-службу и заместителя коменданта. Неужели Тауэр и впрямь обратится в прах, а королевство падет, если вороны улетят отсюда? Нет, но это определенно вызывает головную боль.
* * *
Тауэр и раньше терял птиц, по самым разным причинам. Например, в статье, опубликованной в 1896 году в газете Cork Examiner, говорится, что два ворона улетели из Тауэра, добрались до купола Собора Святого Павла и больше не вернулись. В документах Тауэра есть запись о том, что в ночь с 13 на 14 сентября 1946 года «ворон Грипп исчез. Ему было 17 лет, и он скакал по Тауэр-Грин с апреля 1939 года». Согласно тем же документам Тауэра, 13 сентября 1960 года в самоволку отправился ворон Грог: «В последний раз его видели в пабе «Rose and Punchbowl» в лондонском Ист-Энде!». 23 августа 1995 года лондонская газета Evening Standard опубликовала шокирующий репортаж под заголовком «Государственная измена в Тауэре: Чарли убил ворона», где сообщалось, что полицейская собака, спрингер-спаниель по кличке Чарли, убила ворона, которого тоже звали Чарли, во время обычной проверки безопасности. (Как следует из статьи, к собаке не было применено никаких дисциплинарных мер.)
* * *
Стандартная процедура в случае потери ворона такова: если пропадает один ворон, мы немедленно его заменим. Если пропадут два ворона, мы немедленно их заменим. Но если когда-нибудь случится катастрофа, и мы потеряем сразу всех птиц – что ж, будем надеяться, что такого никогда не произойдет.
Очевидно, что потеря птицы – очень печальное событие для меня и моей команды. Йомены считают воронов истинными стражами Тауэра, так что можете себе представить наше горе по поводу произошедшего. К счастью, мы любим поддерживать друг друга старыми добрыми армейскими шутками и подколками, и в тот день, когда Мунин исчезла, коллеги дали по мне залп из всех стволов.