* * *
На закате я надел униформу, с гордостью приколол к груди коллекцию медалей и пошел по узкой тропинке, извивавшейся посреди моря керамических маков. Толпа ждала в молчании, как и каждую ночь.
Я надел очки для чтения, поднес к глазам список имен, чтобы лучше видеть их в темноте, и посмотрел на толпу. Я глубоко вздохнул и на мгновение задумался о своей армейской карьере и всех тех, кто был до меня.
Я вспомнил, как мы возвращались в казармы после последней тренировки во время начальной военной подготовки. Мы ехали в старом армейском грузовичке, все оружие лежало в кузове – винтовки, пулеметы, противотанковые орудия. И тут в нас на огромной скорости врезался самосвал. Я сидел лицом к задней части нашей машины. Водитель самосвала был тяжело ранен. Мы пытались наложить повязки на его раны, применяя на практике недавно обретенные навыки оказания первой помощи. На строевую церемонию по случаю завершения начальной подготовки новобранцев многие из нас приползли в инвалидных колясках и на костылях. Именно тогда я понял, что игры в солдат закончились.
* * *
Я вспомнил и время, когда мы после окончания обучения наконец присоединились к нашим полкам. Я стал частью Королевской дивизии, которая состояла из Полка Королевы, Королевского английского полка и Королевского фузилёрного полка. Я служил в 3-м батальоне Полка Королевы до тех пор, пока в 1992 году нас не объединили с Королевским гэмпширским полком и не переименовали в Королевский полк принцессы Уэльской, также известный как «Парни леди Ди», в честь Дианы, принцессы Уэльской. Я видел принцессу пару раз – очаровательная леди была нашим главнокомандующим. В день ее смерти я как раз приступал к обязанностям инструктора-тамбурмажора на новом месте службы – в Учебном центре пехоты в Каттерике в Северном Йоркшире. Помню, как приехал туда, пошел в столовую и вдруг услышал новости. Мы все тогда сидели и пялились в телевизор, не веря своим глазам.
Я вспомнил свою первую армейскую командировку в немецкий Бад-Фаллингбостель, что в Нижней Саксонии. Мне было восемнадцать. У нас был мотопехотный батальон, поэтому, будучи пехотинцами, мы много времени проводили на учениях с участием армейских бронетранспортеров, колеся по Германии и вокруг нее, а будучи барабанщиками, мы немало времени проводили, играя на пивных фестивалях. Я был молод, наслаждался своей новой жизнью и заводил новых друзей, многие из которых по-прежнему остаются моими лучшими друзьями даже спустя тридцать пять лет. Это было во времена «холодной войны», и Германия служила нам игровой площадкой.
Но потом, сразу после возвращения на базу батальона в Германии, мы получили так называемый «североирландский пакет» – двухнедельный учебный курс подготовки к подавлению беспорядков и уличному патрулированию, готовивший нас к передислокации в Северную Ирландию. А затем нас передислоцировали. И это стало для нас шоком.
Начало 1980-х годов в Северной Ирландии было ужасным. Мы прилетели в Олдергроув, а через сорок восемь часов я уже находился в самой гуще событий – в бронированном «Лендровере», нарвавшемся на напалмовую бомбу в Андерсонстауне. Помню, как подумал тогда: «Какого черта я здесь делаю?» Первая четырехмесячная командировка в Белфаст сыграла для меня роль неприятного пробуждения. В составе отряда из четырех человек я патрулировал улицы, и все мы, парни из Лондона и с юго-востока Англии, понятия не имели о том, что происходит в Северной Ирландии, но старались делать все возможное, чтобы выполнить свой долг. Большинству из нас было всего по восемнадцать-девятнадцать лет, и в первую же вылазку у нас случилось около одиннадцати столкновений. Это было тяжело. Это было опасно. Мы там не пользовались особой популярностью, поскольку во время патрулирования разъезжали на «Свиньях» – классических старых армейских бронетранспортерах, искали самодельные взрывные устройства, обыскивали дома и вообще много шатались по округе и проверяли людей. Прозвучит глупо, но сложнее всего мне давалась проверка – необходимость просить людей предъявить документы. В конце концов мы были почти подростками, а приставали к людям с требованием подтвердить их личность. Понятно, что не все они тепло откликались на наши просьбы.
Несколько раз я был на волосок от смерти. Снайперы, пули, бомбы. Помню, как однажды утром завтракал в полицейском участке, и вдруг через стену к нам перелетела граната, а по столу прямо передо мной застучала шрапнель. Это было совсем не похоже на детские игры в солдатики на заднем дворе. Когда я женился, мне пришлось некоторое время прожить с женой в Северной Ирландии. Ей – двадцать один год, мне – двадцать два. Мы были сущими детьми, правда. Двое совсем юных англичан, вышедших из зоны комфорта, и, скажу честно, это было не самое удачное время, чтобы быть британским солдатом, живущим в Северной Ирландии за пределами военной базы. Нам приходилось терпеть угрозы, запугивания, новые бомбы. В конце концов, именно так работает терроризм. Мы просто пытались жить дальше.