В жизни я мало о чем жалею. Я пошел в армию ради веселья и приключений, но я также верил, что служу Королеве и стране, и очень гордился этим на протяжении всей своей службы. С тех пор как я стал йоменом, не проходит и дня, чтобы я не испытывал по этому поводу чувства благодарности: для меня нет в мире работы лучше. К сожалению, не всегда все идет так, как надо, и, оглядываясь назад, я понимаю, что мое поведение в Белой башне в сумерках в ходе охоты за двумя воронами было неверным. Правда, я до сих пор не знаю, как следовало тогда поступить иначе. Но оглядываться назад полезно. Зато я научился отступать и тщательно просчитывать варианты, брать паузу, чтобы все обдумать. Если бы я в тот раз просто подождал еще немного, голод в итоге согнал бы воронов с их наблюдательной позиции обратно на землю, и все кончилось благополучно. Я принимаю на себя полную ответственность за принятое тогда решение. Я не сумел мыслить, как ворон.
Я виню только себя.
Мунин прыгнула первой. Я не видел, где она приземлилась, но знал, что Мунин миновала леса и ограждения и достигла Тауэр-Грин. Теперь она в безопасности. Но Тор был крупной птицей, намного больше и тяжелее Мунин, а его крылья подрезали всего несколько дней назад, а значит, он не мог нормально набрать скорость. Тор храбро скакал, лазал и махал крыльями по всему Тауэру, но планирование с высоты сто футов – совсем иное. Я с ужасом наблюдал, как он прыгнул вниз и начал резко падать.
У него не было шансов. Вороны умные. Я уверен: Тор понял, что совершил ошибку. Когда он ударился о землю на строительной площадке, раздался ужасный глухой звук – его я никогда не забуду. Но еще хуже была тишина, наступившая вслед за ним. На мгновение я застыл, прислушиваясь, в надежде услышать, как он снова прогорланит свое жизнерадостное «Доброе утро».
Я сбежал вниз по лестнице и увидел Тора. Он лежал на спине у стола каменщиков, расправив крылья и склонив голову набок. Я знал, что уже слишком поздно. Я подхватил птицу на руки и прижал к груди. Его глаза все еще были открыты, и он в последний раз посмотрел на меня, прежде чем из него ушла жизнь.
Я не сентиментален и за время службы в армии видал кое-что и похуже, но не стыжусь признаться, что в тот вечер пролил слезу по Тору, умершему у меня на руках.
Смотритель воронов Рокки Стоунз похоронил Тора в отдельной могиле в 17 часов 55 минут 9 февраля 2010 года. Затем он позвонил Деррику Койлу, бывшему Смотрителю воронов, который много лет заботился о Торе, чтобы сообщить ему о печальной утрате. На следующее утро о безвременной кончине Тора и обстоятельствах его смерти доложили полковнику Дику Хэрролду, заместителю коменданта Лондонского Тауэра. Он немедленно приказал провести полный осмотр лесов вокруг Белой башни и принять меры, чтобы никакие другие вороны не смогли туда залезть. Урок был усвоен – Тауэром и мной. Смерть Тора стала одной из причин, заставившей меня позднее изменить наш подход к обрезке крыльев. Сейчас я стараюсь подстригать их как можно меньше, чтобы в будущем у ворона вроде Тора был шанс выжить. Его смерть не была напрасной.
Сейчас, если в Тауэре неожиданно умирает ворон, а я не уверен в причине смерти, я передаю его на вскрытие ветеринарам в Лондонский зоопарк. Это позволяет нам исключить вероятность инфекции, которая передалась бы другому ворону. (И иногда такое случается: в апреле 2010 года мы потеряли двух воронов, Лиззи и Марли, из-за какой-то вирусной инфекции, и лишь благодаря пристальному наблюдению и немедленному вмешательству нам удалось спасти других воронов от той же участи.)
Когда причина смерти точно известна, как в случае с Тором, моя обязанность обеспечить правильное погребение тела на территории Тауэра. Если встать спиной к Тауэру, то во рву, справа от среднего подъемного моста, вы увидите маленькую черную доску с белыми буквами. Это Мемориал тауэрских воронов. Мемориальную доску установил Генри Джонс, квартирмейстер, который заботился о воронах на протяжении двадцати пяти лет. Она начинается с 1956 года и отмечает смерть всех воронов, скончавшихся в Тауэре в период до 2006 года.
Когда я стал Смотрителем воронов, то решил не обновлять мемориал. Для меня важна жизнь ворона, а не его смерть. Вся моя энергия направлена на то, чтобы обеспечить птицам высочайшее качество жизни в период их пребывания с нами. Как сказано в одной мудрой книге[93], пусть мертвые хоронят своих мертвецов.