Все вороны, умершие после того, как меня назначили Смотрителем воронов, заслужили простые тихие похороны на территории Тауэра. Мы не проводим никакой официальной церемонии, только я и ворон, мое личное время попрощаться и поблагодарить ворона за службу Тауэру.
У истории Тора есть любопытный эпилог. После его смерти другие вороны быстро догадались, что Мунин теперь сама по себе и больше не является частью доминирующей пары, поэтому ради ее же безопасности мы перевели птицу в отсек постройки, принадлежащий ворону Гвилуму.
Гвилум служил в Тауэре с 1988 года и уже был одним из наших старейших воронов, двадцати двух лет от роду. Его подарил Тауэру мистер Джексон из Уэльского Горного зоопарка, расположенного в Северном Уэльсе, в городе Колвин-Бей. Гвилум был тихим, скромным вороном, который держался особняком и был совершенно счастлив в одиночестве, играя роль закоренелого холостяка, – до подселения Мунин.
Мемориал тауэрских воронов
Почти сразу же они принялись демонстрировать все признаки взаимного ухаживания. Мы никогда не узнаем, пыталась ли Мунин так утешиться после гибели Тора, но точно уверены: она недолго была одна. Возможно, дама и раньше поглядывала на Гвилума и ждала подходящего момента. Тор умер в феврале. К марту мы поместили Мунин и Гвилума в общую клетку, где у них возникли признаки интереса друг к другу, а уже к апрелю мы стали выпускать их на Тауэр-Грин, на то самое место, которое Мунин раньше делила с Тором. Они продолжили жизнь в Тауэре уже вместе, в качестве пары.
А потом – невероятно, но факт! – история повторилась.
22 апреля, ровно через неделю после первого выхода на волю, Мунин затащила Гвилума с собой на вершину Белой башни и не захотела оттуда спускаться. Мы решили, что нам можно снова подняться наверх и спугнуть их: крылья Гвилума еще не были подрезаны, и мы думали, что обе птицы смогут спрыгнуть и благополучно приземлиться, не подвергая себя опасности.
Я снова взобрался на Белую башню, и Мунин прыгнула первой и легко спланировала вниз, в безопасное место. Никогда не забуду Гвилума на парапете за секунду до прыжка: он колебался, нервно мотая головой из стороны в сторону. Я видел, как он просчитывает варианты. Сражаться или отступить? Когда я приблизился, он напрягся, раскинул крылья и нырнул с Белой башни.
– Рокки, Рокки! – прокричал я вниз. – Ты его видишь?
– Конечно, – ответил Рокки, указывая в сторону Темзы. – Он полетел вон туда.
И это был последний раз, когда мы видели Гвилума.
За два с половиной месяца Мунин ненароком предопределила судьбу двух наших воронов. Отсюда и ее прозвище – Черная вдова. И только спустя несколько лет, в 2014 году, она связалась с более молодым партнером, Джубили II. Все, что я могу сделать, это искренне пожелать ему удачи.
25. Призраки моей жизни
Иногда по ночам в Тауэре происходят корпоративные вечера Клуба йоменов. Но – иногда. В основном мы ограничиваемся обычной Церемонией передачи ключей – ритуальным запиранием ворот Тауэра в 10 часов вечера. И после нее йомены предоставлены сами себе.
Люди часто любопытствуют, верю ли я в призраков. Мой честный ответ – да. И нет. Помните? Когда Скруджа в «Рождественской песни в прозе» навестил дух его покойного компаньона Джейкоба Марли, он отказался признать, что перед ним призрак: «Может быть, вы – вовсе не вы, а непереваренный кусок говядины, или лишняя капля горчицы, или ломтик сыра, или непрожаренная картофелина. Может быть, вы явились не из царства духов, а из духовки, почем я знаю!»[94] Думаю, что как минимум некоторые из наших знаменитых йоменских историй о привидениях и упырях родом из духовки, а не из царства духов. К ним правильнее относиться с изрядной долей сомнения – и даже запивать каплей-другой виски, раз уж они почти наверняка сварганены поздним вечером в Клубе йоменов за пинтой пенного и вприкуску с пирогом. И все же…
Должен признаться, что в Тауэре порой случаются труднообъяснимые вещи. Вы меня знаете, я вполне рациональный бывший пехотинец, но даже сейчас, спустя почти пятнадцать лет службы йоменом, который вынужден одиночестве бродить по Тауэру ночью, я по-прежнему жду встречи с Анной Болейн, или сэром Уолтером Рейли, или двумя принцами, или с безголовым солдатом, патрулирующим стены. Обитают ли здесь призраки и скользят ли они за полночь по древним булыжникам и коридорам? Сомневаюсь. Слышны ли здесь повсюду отголоски прошлого, видны ли тени, которые манят и взывают к нам, стоит только остановиться и прислушаться? Несомненно. Тауэр – место воспоминаний и грез, издавна славящееся историями о своих пиршествах и увеселениях, коронациях и кутежах, пытках и ужасных делах. Я готов биться об заклад, что у вас не получится совсем не думать о его славном кровавом прошлом, когда солнце покатится к закату, а тени станут длинными и до неузнаваемости исказятся окружающими холодными каменными стенами.