Ничто стоящее не дается легко.
Я бы очень хотел, чтобы публике тоже посчастливилось увидеть то, чему я был свидетелем на протяжении многих лет – наблюдать за развитием ворона от яйца до взрослой птицы, весь процесс целиком. Только что вылупившийся ворон похож на гротескную миниатюрную горгулью, но потом ты видишь, как он растет и развивается, как он чистится и кормится, время от времени пугаясь и забавно вытягивая свою крошечную шею. Это действительно здорово и может многому научить.
Неплохо бы создать здесь программу размножения, чтобы держать в Тауэре только правильных птиц. Все наши вороны когда-то были подарены бывшими военными, зоопарками или даже обычными людьми, которые нашли дикого ворона и по какой-то причине решили передать его нам. Мне не нравится сама идея держать в Тауэре птиц, рожденных в дикой природе. А в Великобритании не так уж много заводчиков воронов, так что нам рано или поздно придется искать собственное решение, если мы хотим продолжить нашу традицию. В последнее время вороны восстанавливают популяцию по всему Соединенному Королевству и теперь живут на расстоянии примерно тридцати миль от Лондона[100]. Возможно, однажды мы даже увидим, как дикие вороны возвращаются в Тауэр![101]
28. Стражи Цитадели
Прежние Смотрители воронов предпочитали держать свои знания при себе. Вопросы ухода за тауэрскими птицами и их жизнь были для меня загадкой. Как бы там ни было, я выбрал прямо противоположный подход. Наверное, я просто такой, какой есть. На мое место однажды придут другие Смотрители воронов, и все может измениться. Когда-то здесь был Блюститель львов и леопардов, затем Смотритель королевских медведей и обезьян, потом йомен-квартирмейстер, а теперь – Смотритель воронов. Кто знает, как изменится его роль в ближайшие годы?
На данном этапе карьеры мне хочется поделиться тем, что я узнал о птицах, наблюдая и работая с ними. Надеюсь, вы поняли, что в каком-то смысле заботиться о воронах так же легко, как и о любом животном: ты кормишь их, даешь им достаточное количество воды, обеспечиваешь безопасность, и это все, что требуется. Но настоящая забота – не просто удовлетворение базовых потребностей другого существа. После службы в армии я воспринимаю заботу о воронах как необходимость стать частью другой семьи, научиться доверять и самому заслужить доверие, стремиться понять их потребности, быть рядом с ними в горе и в радости, даже когда они рассержены или чувствуют себя одинокими, и делать все, что в моих силах, когда им нужна моя помощь.
Подводя итог своей философии ухода за воронами, я скажу следующее: животные – такие же личности, как и мы с вами, и они заслуживают уважения. Как и любой йомен, вороны Тауэра выполняют свою работу: поддерживают традиции и напоминают нам о нашем прошлом. Взамен они получают бесплатную еду и жилье. В некоторых вопросах они полагаются на нас, а мы полагаемся на них. Ничего более.
Если вы интересуетесь пернатыми, но, подобно мне, занялись этим всего несколько лет назад и не знаете, с чего начать, предлагаю сосредоточиться на изучении одной конкретной птицы, не пытаясь охватить все виды сразу. Выберите птицу, которая вам особенно нравится или чем-то симпатична. Неважно, кто это будет: гусь, лебедь, воробей, ястреб. Изучение птиц, как и любой процесс познания, – это прежде всего терпение и настойчивость, а еще правильные шажки в нужном направлении, один за другим, снова и снова. Узнайте побольше о выбранной вами птице. Уделите внимание их особенностям и форме тела, их движениям в полете, звучанию их голоса, тому, как они ходят. Изучите их когти, перья, хвосты. Посмотрите им в глаза.
Читайте книги. Начните с базовых справочников, а потом познакомьтесь с работами выдающихся ученых в этой области: Бернд Хейнрих, Джон и Колин Марцлафф, Оскар и Катарина Хейнрот, Конрад Лоренц, Эберхард Гвиннер. Не спешите. Проявляйте дотошность. Будьте любознательны.
И мой последний совет: чтобы понимать птиц, нужно уметь думать, как птица. Звучит слегка нелепо. Но я верю, что, приложив немного усилий и воображения, вы увидите с их точки зрения хотя бы некоторые вещи и начнете понимать, почему они делают то, что делают, что именно они чувствуют и почему так похожи нас и все же так сильно от нас отличаются.