Ангст забежал внутрь. Ботинки неприятно хлюпали, а футболка прилипла к коже. Подойдя к зеркалу, он кое-как зачесал волосы назад и побежал вверх по лестнице.
— Глянь на него, несётся бестолочь по чистому полу! — за- кричала уборщица, пригрозив метлой. — Здороваться не учили? Оказавшись у приоткрытой двери, Ангст заглянул внутрь.
Посреди кабинета стояла полноватая женщина в облегающем черном платье. «Новенькая. Практикантка, что ли?».
— Существует два состояния души: удовольствие и боль, а значит, поступки человека мотивированы избавлением от боли и удовлетворением желаний. Записали? — диктовал низкий женский голос.
— Миссис Фрайхайт, повторите, пожалуйста! — послышался голос с задних парт.
«Миссис? Жаль. Не скажешь, что замужняя». Ангст усмехнулся, наблюдая, как она дирижирует указкой, диктуя конспект. «Экая птица, сразу видно, не из местных. Держится уверенно, а платье-то какое... Вот это преподавательница, не то что наши грымзы». Фрайхайт остановилась, поправляя прядь золотистых волос, и было в этом жесте нечто завораживающее. «Нарисовать бы её».
— Приглашения ждёшь? — Сварливый голос уборщицы заставил отшатнуться.
Голос за дверью стих, и тотчас послышался цокот каблучков.
— Что случилось? — Из кабинета выглянула миссис Фрай- хайт.
— Да вот, стоит здесь, топчется. Ваш? — Уборщица ткнула Ангста в спину черенком от швабры.
— Ни разу не видела. Как зовут?
— Ангст-Гевальд Унтерганг, — ответил Ангст осипшим голосом.
— Да неужели? Есть такое имя в журнале, и я всё гадала, кому же оно принадлежит. — На вишнёвых губах Фрайхайт заиграла улыбка. — Проходи.
Ангст забежал в аудиторию, опустив голову, дабы не встречаться ни с кем взглядом. Послышались смешки. Скинув портфель на пол, занял место рядом с Марком.
— Ого, кто пожаловал. Негде было спрятаться от дождя? — Марк похлопал его по плечу. — Это нужно отметить.
— Потише, пожалуйста! — Фрайхайт постучала указкой по столу.
Ангст достал блокнот и ручку. В аудитории стало тихо.
— Эпикур учит не бояться смерти, — продолжила миссис Фрайхайт, проходя между рядами. — Пока мы существуем, нет смерти; когда есть смерть, нас более нет. Когда же настал предсмертный час самого философа, Эпикур принял теплую ванну и попросил бокал красного вина. Он был верен своей философии до конца.
— Кого это из Эйдоса нам прислали? — Ангст толкнул Марка локтём.
— Генисс Фрайхайт, а тебе какое дело, понравилась?
— Да ну тебя, сбежит через месяц-другой.
— Она родилась здесь, потом уже переехала в Эйдос. Так что ужасами Бренвита её не напугать, мы уже пробовали. — Марк перевернул страницу. — Всё, не мешай, мысль из-за тебя потерял.
Ангст отыскал взглядом Фрайхайт. Она стояла у доски и чертила ровные крупные буквы. Ткань чёрного облегала широкие плечи и довольно пухлые руки. Фрайхайт сложно было назвать красивой, но было нечто притягательное в её уверенной осанке и немного задранном подбородке. Повернувшись в профиль, Фрайхат продемонстрировала орлиный с горбинкой нос.
«Всё в ней неправильное и вызывающее. Этого у нас не любят. А имя-то! Ге-нисс. Если и родилась здесь, то точно в богатой семье, бедным таких имён не дают. Интересно только, где муж пропадает? Уж я бы такую без присмотра не оставил».
Прозвенел звонок. Поток студентов хлынул к выходу, заполняя аудиторию шумом.
Марк уложил аккуратно вещи в чемоданчик и поправил съехавшие очки:
— Голоден? У меня с собой есть пара бутербродов.
— Не нужно. Иди, я пока про отработку спрошу.
— Как знаешь. — Марк пошёл к двери, чуть не столкнувшись с маленькой старушкой, преподавательницей академического рисунка.
— Тьфу, напугал! — засмеялась женщина, заглядывая в кабинет. — Нисса, можно тебя на минуточку?
Фрайхайт вышла, прикрыв дверь. Воспользовавшись моментом, Ангст юркнул к доске. Взял лоток с разноцветными мелками и прочертил несколько плавных линий. За дверью послышался смех. «Как заливается. Хотелось бы её рассмешить». Ангст наметил крылья, длинный хвост, гребень. Дверь приоткрылась.
— Ну, приходи завтра на чай, обсудим.
— Пока-пока! — Фрайхайт зашла в кабинет, невольно вздрогнув. — Ой, ты ещё здесь? Пар больше нет, что ли?