Ангст оглядел посетителей кондитерской: в центре небольшая компания играла в карты, несколько девушек за столиком в углу привязывали шарики к спинке стула — видимо, готовились к приходу именинника.
Кофе оказался до отвращения горьким. Не доев и половины куска торта, Ангст вышел на площадь. На лавочках сидели люди. Летом с наступлением темноты их всегда становилось больше. Отовсюду слышались крики, смех, разговоры.
Увидев яркую вывеску, Ангст остановился. Перед ним была ювелирная лавка. «Как же мне раньше в голову не пришло? Это же безотказный способ покорить любую. Нужно привыкать жить богато». Пригладив непослушные кудри, Ангст улыбнулся своему отражению в окне и зашёл внутрь, важно задрав подбородок. От увиденного захватило дух: на красном бархате сверкало золото, серебро, драгоценные камни. Глаза заслезились от света лампочек и резкого аромата дешевого парфюма.
— Чем-то помочь? — Ярко накрашенная женщина широко улыбнулась.
— Мне нужно украшение. Для девушки. — Ангст обратил внимание на пухлые пальцы продавщицы, обвешанные кольцами.
— Конечно. Кольца, браслет, колье, может, серьги носит?
— Да, носит, кажется.
Женщина достала колье, затем целую витрину с кольцами, браслеты... Ангст смотрел лишь на ценник. «Так дорого... Столько денег, как сейчас, у меня никогда не было, но и их ни на что не хватит».
— Рубин высшего качества. Это кольцо привезли из Эйдоса в единственном экземпляре. Что скажете?
— Извините, — откашлялся Ангст, сгорбив плечи. — А подешевле что-нибудь есть?
Продавщица резким движением собрала украшения с прилавка:
— Ну, и сколько у тебя денег? — Она принялась раскладывать украшения на бархате. — Сразу говори, не трать моё время.
Ангст полез в карман, достал смятые купюры и бросил на витрину, продавщица ухмыльнулась:
— И чего было шута валять?
Облизнув большой палец, женщина пересчитала купюры и ушла в подсобку. «Она просто ушла? Посмеялась надо мной?» Ангст поднял деньги и уже собрался выйти на улицу, но услышал голос из подсобки:
— Вот, смотри, что нашла. — Продавщица вышла, держа кулончик на тонкой серебряной цепочке с золотисто-зеленым камнем. — Это хризолит, полудрагоценный. Тут вмятинка на застёжке, поэтому отдаю за бесценок, но без лупы дефекта не разглядеть.
— Прямо под цвет ее глаз! — Ангст не мог оторвать взгляд.
— Ну и славно. — Продавщица упаковала украшение в маленькую коробочку, забрала купюры, кинув в блюдце пару монет. — Сдачу не забудь.
Сгорбившись, Ангст выбежал из лавки, пнул близ стоящую урну. «Проклятие. Чем я её угощать в кондитерской теперь буду? На кофе ещё хватит, а на пирожное — вряд ли. Придется соврать, что я не голоден».
День четвёртый
«...Даруй мне, Боже мученическую смерть, дабы очистилась болью душа презренного раба твоего. Аминь». Тодд поклонился иконе и потянулся за стаканом воды — от долгой молитвы пересохло в горле. Голову, казалось, сдавило в тиски. Опираясь на батарею, Тодд поднялся с пола и забрался в инвалидное кресло. Тело по-прежнему ломило, в особенности су- ставы. «Уж надеялся уйти на покой, но, видать, там меня тоже не ждут».
Стиснув зубы, Тодд натянул власяницу. Грубая ткань прошлась по коже, вызывая волну раздражения. «Совсем разнежился за время болезни, поделом тебе». В кладовку заглянул пёс. Виляя хвостом, облизнул руки Тодда.
— Омен, этак ты вымахал, мальчик! — Тодд потрепал его по голове. — Ну всё, иди, мне нужно на кухню. Иди же. А ну вон!
Едва вытолкнув пса, Тодд выбрался из кладовки. Пёс вбежал на кухню и схватил алюминиевую миску зубами.
— Отвяжись, воскресенье сегодня! Завтра поедим. — Тодд взглянул на часы: — Либерти! Ли-и-иберти! Удосужься показаться отцу.
Через пару минут послышались быстрые шаги. В дверях показалась босая, растрёпанная Берта. Подскочив к Тодду, коснулась лба рукой:
— Почему ты встал? Тебе же нельзя...
— В гробу отлежусь, — отмахнулся Тодд. — А ты-то чего спишь? Служба вот-вот начнется! Собирайся давай.
Берта вздохнула и, обреченно закатив глаза, вышла из кухни. «Стоило заболеть, так в доме чёрт-те что творится!
На службу с таким видом собирается, словно на каторгу». Тодд достал из холодильника сморщенный огурец и кинул собаке. Из настенных часов выскочила кукушка и, пропев пять раз, безвольно повисла. «Доживу ли я до момента, когда мы починим её или выкинем?!» Тодд схватил палку, попытался дотянуться до деревянной птицы — бессмысленно.