«Мается всё со стариком, небось давно отделаться от меня желает» Вымученно улыбнувшись, Берта прикрыла ноги Тодда пледом.
— Я с собакой пойду погуляю, а потом чаю попьём.
Тодд заехал на кухню и встретился взглядом с Ангстом. Тот сидел за столом, в белой рубашке с отутюженным накрахмаленным воротом. Рыжие кудри Ангста были зачесаны набок, что придавало ему вид аристократа. Тодд невольно взглянул на руки, ища следы засохшей краски, но не обнаружил и их. Опешивший Тодд застыл в дверном проёме и, только почувствовав неприятное урчание в животе, обратил внимание на незнакомый запах — на столе лежало несколько кусочков ветчины.
— Ты чего, язык проглотил? — хихикнул Ангст, кинув кусок собаке под стол. — Доброе утро, говорю.
— Ага, доброе. — Тодд неловко подъехал к столу, с подозрением покосившись на чашку чая, которую ему придвинул Ангст. — Ты чего за маскарад здесь устроил? Откуда это всё?
— Я устроился на работу.
— Ишь как! Мясо он купил, а счета ты не оплатил?
Тодд хлебнул чая и сильно обжёг губу. Отставил стакан.
— Нет, ты же у себя их хранишь. Давай сюда, я пойду оплачу.
Тодд вытер со лба выступивший пот. Запястья нестерпимо саднило. «Разгневал Бога. Пожаловался — и на тебе. Все перевернулось с ног на голову. Может, умер уже и в ад попал?»
— Это ты на работу так вырядился? — усмехнулся Тодд. — Директором, может, каким взяли?
— Нет, сегодня мне в училище надо. — Ангст вытер руки о полотенце и собирался выйти из-за стола, но Тодд перекрыл ему дорогу:
— Что ты на пары ходишь, я знаю, а вот где вечера и ночи коротаешь — одному шуту известно. Что смотришь? Думал, старик к предкам чемоданы пакует, так можно жить в своё удовольствие? Не дождешься. Выкладывай.
— Ну что ты, какое удовольствие? У нас так не принято. — Ангст кинул стакан в раковину. — Я опаздываю.
— Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, какого лешего здесь происходит. Я тебя неделями дома не вижу. Где тебя носит?
— Я живу у девушки. — Ангст скрестил руки на груди. — И решил жениться на ней.
— Ты решил? Ты?! — Тодд засмеялся. — На чьи же деньги ты жениться собрался, шутовский сын? Или думал, не выкарабкается старик? Наследство ждёшь?
— Да кому сдалось твоё пособие?! — Ангст навис над Тоддом.
— Строишь из себя святого мученика. А сам все деньги отца к рукам прибрал после его смерти!
— Хорошо-хорошо. Сейчас-то я и узнаю, что ты думаешь на самом деле. Продолжай!
— Всю жизнь упрекаешь меня, даёшь какие-то копейки, а я, наверное, благодарить тебя должен? — Лицо Ангста исказилось, стало багровым. — Да меня тошнит уже от этого маргарина, от этой нищеты и от тебя, ясно?!
— Попробуй выберись из этой нищеты! Много ли ты в своей жизни заработал?
— А я уже выбрался, ясно?
— Подожди-подожди... — Тодд давился то ли от смеха, то ли от кашля. — Богатую нашёл, да? Это она тебя, как собаку, приютила, рубашки покупает, лелеет, мясо со своего стола кидает?
— Заткнись! — Ангст схватил Тодда за воротник рубашки и встряхнул. — Ненавижу тебя.
— Ну так и убирайся из моего дома к своей...
Входная дверь отворилась. Ангст отпустил Тодда и выскочил в коридор. Едва не столкнувшись с Бертой, повернулся. Его лицо было мокрым от слез. — Это из-за тебя я такой! Ты видишь во мне мать, отца... Кого угодно, только не меня самого. Считаешь нахлебником, неудачником...
— Ан, постой! — Тодд протянул руку в примирительном жесте.
— Потому что человеку нужно, чтобы в него кто-то верил, ясно?! Чтобы хоть кто-нибудь ждал от него хорошего, чтобы… любил. Хоть кто-то…
— Стой! Что случилось? — Берта попыталась задержать Ангста, но он вырвался и выбежал из квартиры.
Дверь хлопнула. Омен ещё минуту лаял, после чего всё стихло. Берта опустилась на табуретку, обхватила голову руками. Глубоко вздохнув, заговорила почти шёпотом, словно сама с собой:
— Почему нельзя просто позавтракать спокойно, как семья?.. Неужели нельзя прожить без выяснений, кто кому испортил жизнь? — Она коснулась лба Тодда: — Ан не давал тебе таблетки?
— Да к черту их! — заорал Тодд.
Сдерживаемая до этого момента ярость вырвалась наружу, руки задрожали, а к глазам подступали слёзы. «Из-за меня он такой, а я такой из-за кого? Мне кого винить за это?!»
Берта сходила на кухню, вернулась со стаканом воды и таблеткой. Тодд отвернулся. «Вот прицепились! Оставь меня в покое наконец». Берта молчала. Тодд украдкой глянул на неё.т«Так ведь и будет стоять, не отвяжется».
— Да ладно уж! — Взяв таблетку, Тодд положил её под язык, затем выпил стакан воды.
Берта отвезла его в кладовку, укрыла одеялом, в котором виднелось несколько дырок, проеденных то ли молью, то ли мышью.