Марк снова взглянул на старика и только теперь заметил пятно крови на простыне в районе колена. Тот всё ещё тихо стонал, но, судя по всему, пока не осознавал, что происходит.
«Подумаешь, сломанная рука. Людям тут ноги ампутируют». Всё ещё рыдая, женщина доплелась до койки и откинула простыню. Марк отвернулся. Ни разу ему не приходилось видеть человека без ноги. Окровавленный обрубок казался чем-то неестественным, пугающим. «Нужно срочно на воздух». Спустившись на первый этаж, Марк повернул к выходу, но тут же столкнулся с Бертой.
— Где он?!
— В палате. Я не думаю, что стоит...
Не дослушав, Берта побежала по коридору. «Это какое-то проклятье, а не день!». Марк пнул лавку и пошёл за ней. Кроме Ангста, в палате никого не было. «Ну да, обед же, наверное». Ангст сидел на кровати, облокотившись на подушки. Правая рука была подвешена на бинтах вокруг шеи.
— Как же так? — Берта приобняла его, стараясь не касаться больной руки. — Зря я пожелала тебя увидеть, вот как получилось!
— Ну что ты, обезьянка, в этом виновата точно не ты, — прошипел Ангст, сверля Марка взглядом.
День шестой
Генисс 23.09
«Медные волны волос укрывали его лицо от первых лучей, пробивающихся сквозь плотные шторы. В комнату проникал новый день. Станет он нашим проклятием или благословением, а может, сгинет в пучине жизни, как сотня точно таких же дней? Зависит от нас самих...» Генисс поставила многоточие и закрыта блокнот. Погладив алый бархат обложки, спрятала блокнот под подушку. Настенные часы из тёмного дерева показывали без пяти шесть. «Сейчас бы прогуляться в парке босиком по утренней росе или встретить рассвет на берегу реку».
Смахнув с лица Ангста прядь волос, Генисс провела рукой по бледной, усыпанной веснушками коже, очертила выразительные скулы, задержалась на шершавых губах. Когда спал, он был похож на одного из обитателей горы Олимп. Ему бы крылатые сандалии и белые одежды, расшитые золотом, и вот перед нами Гермес. Тот же обманщик, вор и нарушитель спокойствия, только вызывает он не презрение, а зависть и восхищение. Те, кто говорит о том, что не стоит смотреть на обёртку, не понимают, как много она меняет.
— Знаешь ли ты, милый мой, что сон — дар смерти? Мы платим ей временем, чтобы продолжать жить, – Генисс коснулась щеки Ангста губами.
— Ставьте неуд, только дайте поспать, — простонал он, прячась под одеялом с головой. Ещё несколько часов назад он был готов снимать каждому её слову, а теперь прятался, не удостоив даже улыбкой.
«Ну почему я не могу так же спокойно и сладко нежиться в кровати? Что за неспокойная душа?» Генисс вышла из комнаты, массируя пульсирующие виски. Воздух в коридоре был спёртым, на полу валялись бутылки, содержимое которых растеклось по полу, образуя на паркете уродливую лужу. «Ну же, соберись. Не хватало только похмелья. Нужно срочно привести себя в порядок». Генисс включила радиоприемник и направилась в ванную.
— Значит, вы не связываете рост заболеваемости и смертности в пригородах Эйдоса с вывозом мусора в те районы? Жители бьют тревогу. Недовольство населения растет, что не только глупо, но и опасно игнорировать, — Сквозь помехи из коридора послышался низкий голос. — Ежедневно мы получаем много писем от наших слушателей о том, что...
— Послушайте, юноша! — заворчал второй. — Молодежь стремится в город. В пригороде Эйдоса живут одни старики, которые болеют и умирают каждый день. Высокая смертность естественна, и мусор здесь ни при чём. Эти бессмысленные протесты только отвлекают от действительно важных проблем.
— Как эколог, вы угрозы не видите? Недавно в газете были опубликованы результаты экспертизы, проведенной в независимой лаборатории Эйдоса. Эта информация вызвала настоящий…
«Каждый день одно и то же». Генисс заперла дверь ванной. Здесь меньше других комнат ощущался запах табака. В целом и сама ванная выглядела бы довольно чистой, если бы не разводы малиновой краски на раковине и кисточки в стаканчике для зубной щетки.
«Что за противный мальчишка? Никогда не убирает за собой!» Генисс вытерла лицо мокрым полотенцем и взглянула в зеркало. Опухшее лицо утратило свои контуры, красные глаза придавали болезненный вид. «Нет, никуда не годится. Нужно создать настроение». Улыбнувшись своему отражению, Генисс припудрила щеки валиком. Подкрасила ресницы и провела по тонким невыразительным губам красной помадой. Затем собрала волосы в тугой пучок и вышла из ванной.
— В наше время студенты работали на полях, а не перекрывали улицы с плакатами. Им нужно больше работать и меньше думать о том, в чем они не смыслят. Наш мэр разберётся, что ему делать без толпы сопливых неучей. Молодёжь разбаловали. В отличие от них, мы знали своё место. Вот, как сейчас помню, послали нас от института...