— Ты такой шутник, мой художник! — рассмеялась она, скрывая дрожь в голосе. «Что же теперь делать, как выкрутиться?».
Вдалеке послышался свисток. Генисс вскочила на ноги, одернув платье, и оглянулась по сторонам: никого.
Ангст вскочил вслед за ней:
— Что это, полиция? Я думал, митингующих уже разогнали.
— Собирай вещи. Быстро!
Генисс убрала гитару в чехол, повесила за спину и помогла Ангсту сложить вещи в рюкзак. Где-то поблизости послышались голоса.
— Давай-давай! — Ангст схватил её за руку, направившись к выходу быстрым шагом.
— Подожди! — прошипела Генисс. — Там кто-то есть.
— Идём!
Свисток послышался совсем близко, Ангст с Генисс были почти у выхода, когда прямо из-за забора вышли два полицейских.
— Стоять! — Один из них крикнул, казалось, громче, чем следовало, смерив взглядом сначала Ангста, затем Генисс. — Что мы здесь делаем?
— А что случилось? — Генисс изобразила улыбку. — Мы устроили небольшой пикник. Неужели слишком громко пели?
— В городе беспорядки, а вы по паркам шатаетесь. Откуда мне знать, что не листовки свои расклеивание? – глаза полицейского недобро сузились.
Генисс продемонстрировала ему гитару в чехле и то немногое, что у них было с собой, правда, не подумала о бутылке вина, что могла стать причиной штрафа за распитие алкогольных напитков в общественном месте, но полицейских она не заинтересовала. Видимо, убедившись, что никаких листовок нет, один из них кивнул в сторону выхода, и Генисс, выдохнув, широко улыбнулась:
— Уже уходим!
До дома бежали без остановки, хоть улица была пустой. Уезжал одинокий полицейский автобус. Одного взгляда на его решетчатые окна оказалось достаточно, чтобы понять – он полон людьми. Скорее всего, ещё совсем юными студентами, о которых вещали по радио утром. Только тогда это казалось чем-то далёким, тем, что так и останется безликим голосом по радио, и вот теперь...
Генисс забежала в квартиру, словно следом кто-то гнался. Запустив Ангста, заперла дверь и упала в кресло. Дышать было тяжело, ноги дрожали от нагрузки, а может, дрожала она сама. «Слишком длинный день, слишком муторный, слишком...».
— Нисса... — Ангст немного помедлил. — Ты помнишь, я хотел поговорить с тобой там, в парке?
— Ох, милый. — Генисс подперла голову рукой. — Погоня меня так вымотала. Пойдем отдохнем? Кстати, твои губы в красной помаде. — Она провела пальцем по его губам.
Ангст отвернулся:
— Иди отдыхай, если хочешь, – он откинул её руку довольно грубо и тотчас прошёл на кухню.
— Ты чудо.
Сил не осталось. Генисс направилась в спальню, даже не намереваясь скрасить ситуацию. «Не сейчас». Сбросив с себя платье, она нырнула под одеяло, накрывшись с головой. Сердце билось всё ещё слишком часто. Приложив руку к груди, Генисс сделала глубокий вдох. «Нужно только уснуть. Когда я проснусь, весь этот ужас останется позади. Глубокий вдох. Один... два... три...»
***
Когда Генисс открыла глаза, в комнате было темно. Голова казалась тяжелее обычного. Потянувшись, она встала с кровати и включила свет. Вещей Ангста не было. Исчезли его книга с полки и одежда, которую он бросил на кровать. От нехорошего предчувствия по коже побежали мурашки.
— Милый, неужели ты решил, наконец, навести порядок? — Голос Генисс отозвался эхом.
Никто не ответил. Она прошлась по дому. Кисточек, лежащих в ванной, тоже не было. Убедившись, что обуви у двери тоже нет, Генисс включила радио в коридоре и закурила. Её квартира, уютное тёплое гнёздышко было чистым и... пустым. Даже ветерок, что ещё днём дарил прохладу, казался ледяным и кусачим.
«Ничего-ничего, я ведь привыкла уже однажды, привыкну и теперь».
Пелена слёз на глазах стала и вовсе неожиданностью. Генисс ведь хотела, чтобы он ушёл. Вор, патологический лжец, нарушитель спокойствия. В нём всё было не так, но теперь ничего не осталось. Телефонный звонок заставил Генисс вздрогнуть. «Может, это он? Скажет, что погорячился и хочет обратно». Генисс схватила трубку:
— Слушаю.
— Нисса, как хорошо, что я до тебя дозвонился. Ты готова помочь мне с рукописью?
Из груди вырвался вздох разочарования. С минуту Генисс молчала, слушая тяжелое дыхание Ферга, затем затянулась горьковатым дымом, обжигающим горло. «Ну и пусть, так даже лучше. Не к лицу мне терять рассудок».
— Да, Ферг. Только подожди, я налью вина.
День седьмой
Свет гаснет. Монотонное постукивание колёс успокаивает, наполняет предчувствием перемен. Снаружи, за окном, отчётливо видны бегущие огоньки фонарей. Ангст делает глубокий вдох. В воздухе смесь горьких ароматов виски и табака. Значит, он рядом. Отец. Прищурившись, можно разглядеть очертания черного пальто. Ангст протягивает руку, пытаясь ухватиться за край ткани, но рука проваливается в пустоту.