«Папа!» Свет загорается вновь, озаряя серо-жёлтые стены и пустые лавки вагона. Отец исчезает, хотя, вероятно, его никогда и не было. Ангст смотрит на дверь вагона — деревян- ную с позолоченными вставками и резной ручкой, точь-в-точь как та, что ведёт в кабинет отца.
Там, за дверью, свой мир, состоящий из кожаного дивана, холодного и скользкого, дубового стола и запертого серванта с бутылками. В своём блокноте Ангст обнаруживает рисунок ключа. От входной двери или двери серванта? Взяв ключ с белой страницы, он приближается к двери. Шаг. Ещё один шаг. Ангст останавливается. На деревянной двери расползается жуткое красное пятно, похожее на гигантскую муху.
— Не играй здесь. Иди в другое место, он снова пьян, — ворчит чей-то голос.
Вокруг никого нет. На полу перед дверью появляются осколки стекла. «Я помню. Тео кинул бутылку в дверь». Ангст отступает назад, наблюдая за тем, как Тео сметает осколки.
«Молодой, улыбчивый, хоть и импульсивный. Да, это не Тодд, а всё ещё Тео».
Раздаётся гудок. Поезд останавливается. Ангст хватается за спинку сиденья, стараясь удержаться. Тодда рядом нет, только дверь. Та же, что и раньше, но теперь от нее веет холодом и пустотой. «Его там нет и больше не будет».
Ангст бежит прочь, стараясь оказаться как можно дальше от этого места, но ноги непослушные, ватные. Он бежит. Бежит так быстро, как может, вдруг врезается во что-то мягкое. Поезд трогается.
— Анни, чего ты снова носишься? Лучше покажи альбом, мне нравится, как ты рисуешь. — Женщина берет его на руки и гладит по голове. Её рыжие кудри укрывают его, прячут от всего мира.
— Мама, смотри! — Ангст открывает оказавшийся в руках альбом. На одной из страниц изображён всё тот же недостроенный мост. «Мост не построили? Но мы же едем по этой дороге? А значит, разобьёмся!» Ангст пытается кричать, но едва слышит свой шепот:
— Моста нет! Мы погибнем, провалимся в реку!
Теперь он на полу. Один. Брошен. Женщина стоит в другом конце вагона и медленно оборачивается. «Это не мама, а Нисса. Никогда не замечал, как они похожи». Её смех звенит в ушах. Ангст закрывает уши ладонями, но продолжает слышать его. «Они бросили меня. Мама и Нисса. Обе. Все меня бросают». Неведомая сила швыряет его по вагону. Грохот, скрип колес, всплеск воды. «Я проваливаюсь, тону... Нечем дышать».
***
Ангст открыл глаза. Тело ныло от усталости и мышечной боли. Кровь стучала в висках. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, рассматривая высокий белоснежный потолок. «Просто сон. Отвратительный сон». Из приоткрытого окна подул холодный ветерок, принеся с собой запах гари — дворники, похоже, снова сжигали опавшие листья.
— Уже проснулся? Странно, я и пообедать ещё не успел. — Марк зашёл в комнату с палитрой и связкой кисточек, тщательно вытерев их, убрал в шкафчик.
Сладко потянувшись, Ангст приподнялся. На мольберте у окна стояла картина, написанная акварелью: голые почерневшие деревья и клин перелетных птиц на фоне рассветного солнца. Всё в этой картине казалось правильным и безупречным, но трепета не вызывало.
— Всё пейзажи малюешь? Я думал, ты их писал для колледжа а теперь-то зачем?
— Для души. — Марк сделал паузу. — Кстати, об этом. Не надо обсуждать при маме моё исключение. Это больная тема.
— Смешно. — Ангст сел, накинул одеяло на плечи. — Ты же всё равно уедешь учиться в Эйданскую академию. Зачем тебе эта шарага?
— У меня административка теперь. Кто знает, пройду ли я в академию?
— А нечего было дурью маяться. С самого начала было ясно, что ты укатишь с семьёй в Эйдан. Какая твоя печаль до моста? Острых ощущений не хватало?
— Ты правда такой дурак или притворяешься? Да всем известно, что мост нужен Эйдану, чтобы свозить сюда промышленные отходы. Посмотри на Тодда, на Демут. Почему они такие?
— Какие? — Ангст зевнул: разговор начинал утомлять.
— Больные. Потому что их травили шут знает сколько лет! Сейчас воздух чистый, потому что моста нет, а как только достроят... — Марк затих, оскорбившись, по-видимому, скучающим видом Ангста. — Всё, иди уже умывайся, я чайник поставлю.
Укутавшись в одеяло, Ангст зашел в просторную ванную нежно-голубого цвета. Возле огромного зеркала стояли баночки и тюбики, таящие в себе самые разные ароматы: шоколад, клубника, корица... Ангст взял один из тюбиков и глубоко вдохнул. По коже пробежали мурашки. «Вот бы снова с Ниссой налить ванну, зажечь свечи и снимать с её мокрой кожи прилипшие лепестки роз. И на кой чёрт я ушёл тогда...»