— Ну а ты что, отработала своё и в разгул пошла?
— Мне не нравится в больнице. Где угодно буду работать, но не там.
— Много куда зовут? — Тодд сделал глоток чая и поставил стакан на стол. — Или ты думаешь, что Кальт содержать тебя будет?
— Не надо меня содержать, я сама о себе позабочусь. Вы- учусь на учителя, например. Чем не профессия? — Берта взглянула на Ангста, словно ища одобрения, и он еле заметно кивнул. — Не обязательно же в медицинский идти.
— Это понятно. Сейчас-то ты куда пойдешь? В больницу устроить было непросто, а в школу я и пытаться не стану.
— В Вундерладен пойду.
— Что это?
— Там продаются книги, сувениры, цветы...
— Продавщицей, — подытожил Тодд.
— Да, продавщицей! — Берта швырнула стакан, и тот с грохотом покатился по паркету — Это лучше грязи и вони.
— Подумай. — Голос Тодда звучал тихо, но твердо.
— Язвы, рубцы, отрубленные пальцы на станках... — не унималась Берта. — Так я, по-твоему, должна провести свою жизнь?
— Я сказал, подумай ещё! — заорал Тодд, стукнув по столу. Берта выбежала из комнаты. Тодд взял бутерброд с маргарином и стал его неторопливо есть.
— Тодд, — осторожно окликнул Ангст. — Мне кажется, она не передумает...
— Делайте вы, что хотите, мне не сто лет осталось. — Тодд отложил хлеб и закрыл лицо руками. — Одно тревожит: он же в Эйдан сейчас переберется, а эта дура так и сгинет ни с чем.
— Ошибаешься... Она совсем не дура и всё понимает.
В коридоре зажёгся свет. Ангст приоткрыл дверь: Марк зашнуровал ботинки. «Быстро же она его проводила, даже чай не предложила».
— Что думаешь? Про митинги, поджог? Морд, конечно, бедняк, таких первыми давят. Ну, а если до тебя доберутся?
— Тебе-то что? — огрызнулся Марк.
— Ничего. — Ангст равнодушно пожал плечами. — Интересно, что движет фанатиками вроде тебя.
— Чувство долга, — буркнул Марк вслед Ангсту, когда тот направился в комнату.
«Чувство долга! Скука тобой движет, а не чувство долга. Несчастному избалованному мальчику не хватает впечатлений». Ангст приоткрыл дверь, осторожно зашёл. Бриф ещё спал. Его мерное дыхание немного успокоило. «Хотя бы точно ясно, что живой и спит».
Сев за стол, Ангст взял ручку и один из пожелтевших листов бумаги и вывел красивым почерком: «Здравствуйте, мама».
День восьмой
Либерти 31.11
Первый снег выпал в последний день осени, заметая унылые пейзажи Бренвита. В окнах появились разноцветные огоньки, а ярмарка наконец ожила. Наступил День города.
Держась за Марка, Берта рассматривала прилавки ярмарки, на которых были разложены картины, шкатулки, фигурки, вязаные вещи. «Ведь всё это сделано вручную, а продается совсем недорого. Вот и мне бы однажды выйти на ярмарку с цветами». Взяв деревянную фигурку щенка, Берта смахнула налипший снег, показала Марку:
— На Омена похож, правда ведь?
— Зачем он тебе, пыль собирать? — Марк пожал плечами, отошёл от прилавка.
— Какой же зануда. У нас и так мало добрых традиций в городе. — Берта поставила фигурку обратно.
— Эти люди пытаются выручить хоть какой-то заработок на грядущую зиму, чтобы оплатить счета за отопление, вот и вся традиция.
— Так купи у них что-нибудь, поможешь заодно!
— Разве что варежки для тебя, чтобы руки не мёрзли. Марк подошёл к прилавку с вязаными вещами, но Берта,
демонстративно перебежала на другую сторону ярмарки. «Неужели, так сложно раз в год разделить со мной радость? Поводов и так слишком мало» Праздничное настроение таяло, как снежинки на щеках.
У крайнего прилавка, Берта заметила отца Густивиана и поспешила к нему. Он сосредоточенно вырезал из дерева небольшую фигурку. Его движения были такими уверенными и быстрыми, словно это было совершенно просто. Берта невольно засмотрелась, а Густивиан, заметив её, широко улыбнулся:
— Либерти! Отцу за подарком пришла? Погоди-погоди, у меня кое-что есть для него.
— Ну что вы, батюшка, у меня и денег нет столько...
Густивиан полез в свою сумку. Переминаясь с ноги на ногу, Берта рассматривала фигурки ангелов. «Какая красота, даже пёрышки вырезаны на крыльях. Вот и мне бы уметь делать такую красоту».
— Погляди! — Густивиан положил на прилавок деревянный крест.
Берта невольно ахнула: крест был огромным, примерно с ладонь, на деревянной поверхности были выжжены символы. «Куда такой вешать, на стену, что ли?»
— Бери, милая, без платы. Теодор многое сделал для других. Пора бы и о нём позаботиться.
— Спасибо! — Берта спрятала крест в сумку. Ощутила, как к замёршим щекам приливает кровь. — А... поезд... можете? Мне для Ангста нужно.